- Или зона, - сказала Светик. – Вот попадос… И где все остальные наши? Где парни, где Буся и Дашуля. Что с ними вообще?
- Я не знаю, - пожаловалась Фиалка. - Я никого не видела. И ещё, девчонки…
- Что?
- У того, кто меня поймал… У него светились глаза в темноте. И он сказал, что я ошибаюсь, принимая их за людей. Что это может значить?
- Может то, что они не люди, а уроды? – сказала Диана. - Я после всего этого за людей их точно не считаю.
- Блин, что же нам делать? – простонала Светик. – Помощь не позвать, мобильников нет. Тайга кругом… Вот попадос так попадос…
- Расслабляться и получать удовольствие… - зло проворчала Диана, со стоном ложась на пол. – Надо попробовать их соблазнить.
- Что-о? – удивилась Фиалка.
- Мужиками можно вертеть, если ты красивая. Не знала, целочка?
- Перестань!
- Раз они так любят потрахаться, можно устроиться нормально. А потом… Как Дэйнерис, помните? Кхал её сначала ни во что не ставил, а как она его трахать начала, все поменялось.
- Да ты стратег, - хмыкнула Светик. – Далеко пойдешь. Только не порвись от усердия, чикуля.
- Тихо! – встрепенулась Фиалка. – Голоса! Слышите?
Девушки замерли.
- Точно, - сказала Светик. – Идут сюда. Что делать?
- Надо защищаться, - неуверенно сказала Фиалка.
- От них? – насмешливо спросила Диана. – Чем бы будешь от них защищаться? Маникюром?
- Надо что-то найти…
Фиалка огляделась, подошла к столу, на котором лежали остатки пиршества и взяла с него нож.
Не обычный столовый нож, и не походную раскладушку, какие она видела у ребят и Семена. Этот нож имел длинный и толстый клинок из тяжелого металла, рукоять, плотно обмотанную кожаным шнуром. И мелкие острые зубья на обухе. Даже ей, девочке из благополучной семьи, впервые державшей такой нож в руках, было ясно, что он задуман и сделан не для того, чтобы резать хлеб и нарезать сыр на бутерброды. Марта, их кулинар, никогда не взяла бы такой на кухню. Это оружие было создано, чтобы убивать. Животных, людей.
- Фиалка! Не дури! – обеспокоенно сказала Светик. – Нас всех убьют!
Фиалка завороженно смотрела на блестящий клинок, по которому тянулась неглубокая ложбинка. Потом легонько провела по лезвию пальцем и вскрикнула, когда острый край легко вспорол её нежную кожу. От мыслей, что этот кусок железа можно воткнуть в живое тело, у Фиалки сначала ослабли ноги, так что она была вынуждена опереться на стол. А потом она вспомнила пренебрежение, с каким этот ублюдок размазывал свои слюни между её ног, и всю её маленькую фигурку затопила невесть откуда взявшаяся злость. Нет! Она не позволит трахать себя вот так, как безвольную куклу! Надо защищаться! Она встанет сбоку от двери и отрубит член первому же, кто шагнет в дом! Эта сумасшедшая идея мгновенно охватила все её существо, и Фиалка, взяв нож обеими руками наперевес, решительно шагнула к двери.
- Эй! Ты что задумала?! – закричала Диана. – Охерела?! Эй! У неё нож!
- Я хочу отрубить хоть один поганый член! – скрипя зубами от переполняющей её злости, ответила Фиалка, повернувшись к ней. – За тебя, за Светика!
Дверь скрипнула, открываясь. С протяжным воплем девушка развернулась всем телом, и тяжелый нож в её неумелых руках нацелился прямо в пах вошедшему.
Фиалка оторопело смотрела перед собой, и её руки медленно опустили оружие.
Прямо перед ней стоял и хмуро разглядывал её самый красивый мужчина из тех, что она видела в жизни.
Флэшбэк
Все остальные закончили ставить палатки, когда уже стемнело. Все, кроме Серого. Он внезапно заявил, что поспит просто в спальнике. Остальные только поржали над его стремлением побыть Робинзоном.
Но когда наступила ночь, и костер вытянул в темное небо длинный рыжий язык, все притихли. Закутавшись в спальники, народ расселся и разлегся вокруг огня, зачарованно глядя в пламя. Видевшие, как правило, огонь только в домашних каминах и родительских барбекю, они внезапно попали под его колдовское очарование. Все же дикий, пусть и временно прирученный огонь на природе – это совсем иное явление, чем горящие в дорогостоящем мангале дрова.