Это был натиск, которому она, заведенная первой в жизни лаской, не могла сопротивляться. Целуя её, Чертополох закинул ногу девушке на бедро, и она легла Фиалке прямо на лобок, вызвав небольшой взрыв в напряженном лоне. Теперь она была в плену его рук и ног. И это физическое ограничение странным образом усилило удовольствие от его прикосновений. Фиалка чувствовала себя совершенно беспомощной во власти огромного, сковавшего её, мужчины.
Оборотень приподнялся на руке и, оторвавшись от её губ, посмотрел девушке в глаза. В глубине его фиолетовых радужек разгорался огонь, Фиалка видела, как они начинают светиться.
- Ты – мой Зов! – Голос оборотня стал гортанным, отчего Фиалка слегка напряглась. – Ты будешь моей!
Его светящийся взгляд словно двумя змеями заполз к ней в голову. Девушка почувствовала, как в ней поднимается волна возбуждения. Чертополох полулежал на ней теперь, придавливая своим телом, а её бедро сквозь одеяло вдруг ощутило мощный напор. Страх от этого пока ещё безопасного для неё натиска вдруг охватил Фиалку, но гипнотический взгляд фиолетовых глаз не позволял воспротивиться. Отчаяние и желание боролись в её сознании, но в этот момент мощным рывком за ворот он разорвал на девушке футболку.
Фиалка вскрикнула, когда её грудь высвободилась из ткани, впервые открывшись мужчине, бывшему так близко. Но девушка не успела испугаться. Потому что сосок, венчавший покрывшийся мурашками твердый холмик, оказался втянут в рот Чертополоха.
Её выгнуло дугой. Острейшее наслаждение пронизало Фиалку. Она никогда не прикасалась к себе прежде, не трогала грудь, не мастурбировала, и теперь эта простая ласка была для нее совершенно пронзительной. У девушки перехватило дыхание. Словно сотни иголочек вонзились в её тело, принося с собой не боль, а только наслаждение. И тогда Фиалка неосознанно сделала то, что не предполагала: обняла Чертополоха за шею.
Он замер на мгновение, а затем с удвоенной энергией принялся ласкать ей грудь, переключаясь с соска на сосок и несильно сжимая маленькие полушария отвердевшей груди. Фиалка едва могла дышать. Никогда прежде у неё не было таких ощущений. Удовольствие волнами раскатывалось по телу. Каждый раз, когда он сжимал губы, перед её глазами вспыхивали яркие фейерверки. Тело вздрагивало от головы до пяток, а из груди вырывался судорожный вздох. Она неосознанно то отталкивала мужчину, то сама прижимала его рот крепче.
Чертополох начал урчать, словно огромный черный кот. С каждой минутой его дыхание становилось все громче. Он уже не только ласкал её грудь, а начал тереться об неё лицом, чуть покалывая бородой. Это нравилось Фиалке все больше. Внутри её тела начало нарастать тепло, заполняя каждый уголок тела. И одновременно с этим немели ноги и кончики пальцев. Сквозь помутившиеся мысли Фиалка слышала ставшее тяжелым дыхание Чертополоха и отстраненно осознавала, что оборотень распаляется все больше. Она все ещё до конца не понимала, хочет ли она того, что он жаждет сделать с ней или нет. Но сопротивляться нарастающей волне удовольствия уже не могла.
Сжимая её грудь руками, Чертополох спустился поцелуями на живот Фиалке. Он шумно вдыхал её запах, а его губы и язык касались её живота тут и там, постепенно подбираясь к лобку.
- Боги! – пробормотал он вдруг. – Ты сводишь меня с ума! Я хочу насладиться каждым сантиметром твоего тела!
Фиалка не возражала. Просто не имела сил. При этом все тело стало невероятно остро чувствовать каждое его прикосновение, отдающееся дрожью. Потоки удовольствия сбегали вниз и собирались внизу её живота. Она словно таяла, становилось ватной. Руки и ноги уже не слушались её, девушка едва осознавала, где что. И когда Чертополох согнул её колени и развел бедра в стороны, Фиалка почти не обратила на это внимания, витая в облаках удовольствия. Она успела почувствовать только тепло его дыхания в самом центре скопившегося в теле удовольствия, а в следующий момент её клитор оказался в его губах.
Девушка вскрикнула, подброшенная острейшим взрывом неведомого доселе невероятного наслаждения, в сознании её родилась вспышка, и вслед за этим все погрузилось в темноту.
Глава 19
Сознание медленно возвращалось к ней.
Какой-то звук раздавался где-то впереди и внизу. Потом темнота отступила, явив деревянный потолок, а звук превратился в негромкий смех.