Застолье ответило смешками, но большинство теперь смотрели не на неё, а на предводителя. Чертополох не изменился в лице.
- О чем ты говоришь? – спросил он негромко.
- Об охоте… - прошептала Фиалка, покраснев под его взглядом. – Вы же… Вы же убьете этих людей?
- Какое твоё дело до того, кого мы убьем? – медленно и зло проговорил он, вставая. Остальные не видели, но Фиалка, вдруг каким-то обострившимся зрением заметила проблеск сожаления на его лице. – Ты что, забыла своё место?
Он вырос перед ней, как гора, от которой Фиалка невольно попятилась. Краем глаза она увидела стоявшую в дверном проеме подсобки Пусю, на лице её был страх.
- А ну. Пошла. На место! – раздельно и громко проговорил Чертополох.
- Нет! – холодея от ужаса, сказала Фиалка. – Не смей трогать этих людей!
В наступившей тишине, казалось, что трещит подвешенное в воздухе напряжение.
Она ожидала, что он ударит. Страх перед физической болью затопил её, отодвинув в сторону и опасение за своих и переживания за чужих. Она уже видела, как Чертополох заносит свою огромную руку, как стремительно летит вперед пудовый кулак. Как хрупкие кости её лица, привыкшие к пальцам массажистов и косметологов, поддаются и разлетаются на куски под страшной силой, которую невозможно остановить…
Но Чертополох не ударил. Он молча шагнул мимо, одним движением сорвал цепь с кольца на стене и намотал конец на кулак.
- Прошу прощения, - глухо сказал он сидящим за столом. - Я скоро.
С этими словами он рванул цепь, так что Фиалка со сдавленным вскриком полетела на землю, и пошел за порог столовой, легко волоча её за собой. Ошейник врезался ей под подбородок, задрав голову и начав душить. Фиалка вцепилась в него руками, закатив глаза, судорожно пытаясь вдохнуть вдруг ставший дефицитом воздух и скребя ногами по траве, пока Чертополох, словно упряжной битюг, тащил её сквозь луг к своему дому.
Глава 23
Он швырнул её на пол в «её» комнате и навис над ней всей своей массой.
Фиалка сжалась в комок, закрывшись руками и лихорадочно пытаясь отдышаться. Подъем по лестнице на цепи следом за взбешенным Чертополохом дался ей нелегко. Болела шея, руки, которыми она цеплялась за жесткую кожу ошейника, чтобы не сломать себе шею.
Несколько раз он почти ударил её. По крайней мере движения его фигуры сказали Фиалке, что она в одном мгновении от сокрушительного удара или ударов. Но в последний момент что-то останавливало его. Причем девушка видела, что это не просто показуха, а в нем действительно борется желание ударить её с чем-то другим. Внезапно её разобрала злость.
- Ну давай! Ударь меня! Я же подходящий противник, да? – выкрикнула она ему в лицо.
Чертополох резко отвернулся и выпрямился. По пробежавшей по его телу дрожи и сжатым трясущимся кулакам Фиалка поняла, что именно в данный момент ему потребовались все силы, чтобы сдержаться и не убить его. Перевитые мускулами руки расслабились, и пудовые кулаки медленно разжались. Оборотень медленно обернулся и опустился рядом с ней на одно колено. Его обманчиво-спокойный вид напугал её больше, чем его ярость. Фиалка почувствовала, как вся её внезапная злость скапливается противным комком в горле, затыкая ей рот.
Словно молния, рука Чертополоха метнулась вперед и мягко, но стальной хваткой, его пальцы обхватили ей шею. Фиалка судорожно схватилась за эту руку, ощутив, что никаких её сил не хватит, чтобы предотвратить… предотвратить своё убийство.
- Говорю тебе последний раз, - спокойным голосом произнес Чертополох, но по едва уловимой дрожи девушка поняла, чего стоит ему спокойствие. – Если хочешь жить, не смей оспаривать мои слова или решения.
Гордость взметнулась в ней все сметающей волной, и Фиалка прохрипела:
- Ты можешь посадить меня на цепь… Но ты никогда не получишь меня без моего согласия!
- Ха! Я легко получу тебя прямо сейчас, если захочу! – процедил он. - И ничье согласие мне не нужно.
Фиалка разжала руки и раскинула их в стороны.
- Да, можешь. Можешь получить только вожделенный кусок мяса. Но таких кусков у тебя может быть предостаточно, верно?
Чертополох промолчал, молча сверля её взглядом.
- Так что не строй из себя всемогущего победителя! Ты всего лишь жалкий главарь жалкой банды наркош! И никогда не станешь никем иным!
Она не ждала ответа, но вдруг лицо Чертополоха исказила гримаса, и он глухо проговорил, делая четкие паузы между словами, выбрасывая их изо рта, словно отвратительных насекомых: