- Я уже был кем-то иным! – внезапно он отпустил её шею и его ладони обхватили лицо Фиалки. Чертополох приблизил губы к её губам так, словно собирался впиться в них поцелуем. Но вместо этого почти зашипел: - Да как ты смеешь судить меня! Ты, ничего обо мне не знающая! Ты составила мой портрет по этим трем дням? А что ты видела? Что? Ты только слегка поскребла поверхность, поняла? Ты не можешь заглянуть глубже! Ты видишь только то, что тебе показывают! Ты совершенно, совершенно не знаешь меня!
- Я только вижу, как ты измываешься над людьми и отправляешь их на смерть!
- Над людьми? – Вего фиолетовых глазах зажегся огонь. – Да в моих волках больше человеческого! Ты считаешь себя человеком? Сколько тебе лет? Что ты сделала за это время своими руками? Что узнала о жизни, о мире? Живешь всю жизнь за чужой счет! Ты вряд ли помогла ни одному человеку за свою жизнь! Думаешь, самое время начать? Вот здесь? Сидя у меня на цепи?
Фиалка молчала, подавленная горячностью в его голосе.
- Ты обвиняешь меня в жестокости? Осуждаешь мой образ жизни? Наверное, считаешь, что я живу в грязи и мерзости? Похоже, тебе не нравятся традиции моей жизни. А что ты скажешь о себе и своих дружках? Вы, гребанные мажоры. Паразиты на теле своих родителей и общества! Бесполезные, бестолковые вши! Для вас чужая жизнь тоже не значит ничего, если не приносит прибыль в том или ином виде! Если нет выгоды! И ты наверняка думаешь, что ты лучше остальных? Что ты не такая. Но вот скажи, у тебя наверняка есть служанка? А! По глазам вижу, что я угадал! Держу пари, ты даже про себя не называешь её служанкой. Ты обращаешься с ней не как со слугой, а как с помощницей, верно? Уважительно, по-человечески. Верно? Верно… - хмыкнул он, увидев выражение ее лица. - И знаешь, что самое поганое? Хоть раз, но ты похвалила себя за это, верно?
Фиалка молчала, задетая за живое. Она действительно гордилась тем, что не называла марту служанкой даже про себя, а относилась и разговаривала с ней скорее, как с подругой, а не прислугой. Несмотря на разницу в возрасте. Фиалка не нашлась, что ответить.
-Прежде чем осуждать меня и мой образ жизни, задумайся о своём. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о тех людях, кого уже успела пожалеть. Поверь мне, они заслужили сегодняшнюю роль.
С этими словами он пристегнул цепь к проушине в стене и вышел. Движения его были резкими и отрывистыми, словно в нем клокотала сдерживаемая ярость.
Фиалка сидела одна и думала.
На неё произвела сильное впечатление его эмоциональная речь. В целом восприимчивая к эмоциям, в том числе и в силу возраста, Фиалка прекрасно поняла, что за этой речью стоит нечто большее. И сейчас, оставшись в одиночестве, она попробовала отбросить эти самые эмоции и спокойно подумать. Причем ей пришлось заставить себя это сделать. Так как девушка с удивлением поняла, что даже в то время, как он выкрикивал ей в лицо свои обвинения, в глубине ее живота образовалась предательская легкость. Он был так близко. Он был чистой, неприкрытой эмоцией, даже - в какой-то степени - страданием, если она правильно поняла то, что промелькнуло в его голосе в какой-то момент. Нечто глубинно-природное в нем задевало какие-то струны в ее душе и теле. В нем словно не было ничего наносного. Так, легкий налёт цивилизации. Под которым было истинное, натуральная суть. Может быть, думала Фиалка, ее и влечёт знание того, что под обликом мужчины на самом деле скрывается зверь? И не в переносном, а в полном смысле этого слова. Волк.
Она повторила про себя: «волк». И ещё раз. Словно просмаковала. Сила, дикость, непокорность и независимость. Вот что у неё было связано с этим зверем. Все те качества, которых так не хватало в мужчинах ее окружения и круга. Разве что отец… Но отец, скорее, был Львом. Вот, поняла Фиалка, что так влекло ее в Чертополохе, несмотря ни на что. Каким бы он ни был плохим, он был настоящим. Его действия не предваряли уговоры и намеки, закулисные интриги и разговоры за спиной. Он был прямым, как доска. Хотел брать - брал. Нужно было убить - убивал. Все это было для неё, разумеется, недопустимой крайностью.
Но могло ли быть так, что она ошибалась насчёт Чертополоха? Не в целом, это было маловероятно. В деталях, в мотивах его поступков. То, что он был главарем бандитов, убийцей и похитителем людей - было несомненным. Глупо было отрицать или обелять его в своих глазах, будучи похищенной и посаженной на цепь, став свидетелем убийства, пусть и в образе волка. Но что, если она действительно не понимала его мотивов? Возьмём убийство Фомы, подумала она, поёжившись и перебравшись на кровать с холодного пола. Они - не люди, и она сама в этом убедилась. Вправе ли она была судить их по человеческим меркам? Фиалка поняла, что нет. Ведь она ничего не знала об оборотнях. Их традиции, обычаи. Все это просто обязано было быть чуждым. Так что, скрипя сердце, Фиалка вычеркнула убийство Фомы из смертных грехов Чертополоха. В конце концов, это был поединок, и Фома был отнюдь не слабым соперником, насколько она могла судить. Шансы были примерно равны, и чертополох вполне мог погибнуть. Достаточно вспомнить в каком виде она притащила его в дом. Она вспомнила, с какой благодарностью он смотрел на неё и как погладил ее по щеке… Фиалка мотнула головой, отгоняя воспоминания, и вернулась к своим мыслям.