Мысль не успела оформиться, потому что оборотень мгновенно оказался рядом, сильные руки сорвали с неё ошейник и обхватили плечи Фиалки, лицо приблизилось, кольнув бородой и засевшими в ней иголками, и губы, пахнущие хвоей и почему-то земляникой, впились в её губы.
И что-то произошло.
В ней словно переключили тумблер. Из головы мгновенно вылетели все мысли. Тяжелое тело Чертополоха опрокинуло Фиалку на постель, а их губы начали сумасшедший танец. Чертополох словно увидел её впервые, и старался насладиться каждым миллиметром её кожи. Как заведенная, Фиалка целовала его щеки, лоб, веки. Её пальцы впились в его шевелюру и сжались, вызвав протяжный стон удовольствия. Он прижался к ней всем телом, стальные мышцы придавливали её маленькую грудь, а широкие ладони всё гладили и гладили тело девушки, словно оборотень старался запомнить каждый изгиб, каждую впадинку. Словно не мог насытиться. В перерывах между страстными поцелуями, Чертополох шумно втягивал её запах, зарываясь носом в её волосы, в ложбинку шеи. От его касаний дрожь пробегала по телу Фиалки. Холмики груди отвердели, покрывшись мурашками. Одеревеневшие соски терлись о волосатую грудь оборотня, раздражаясь и пропуская сквозь тело девушки импульсы острейшего наслаждения.
В какой-то момент он, видимо, почувствовал, потому что его губы оторвались от её шеи и начали опускаться вниз. Каждый поцелуй её нежная кожа воспринимала, как ожог, повторяющийся огненными всполохами под её закрытыми веками. Фиалка начала подрагивать, наслаждение поднималось в ней теплой волной. Губы Чертополоха, мягкие, но требовательные, прошлись по её груди, вызвав новую россыпь мурашек и сделав её твердой, как дерево.
- Боги… - хрипло пробормотал он, - ты просто фантастическая…
Фиалка где-то на периферии мысли поражалась его нежности. Она ожидала грубого напора, пренебрежения её желаниями. Но то сочетание силы и нежности, которое он демонстрировал, нравилось ей не меньше. Девушка улыбнулась, не раскрывая глаз, но улыбка её пропала, стертая нарастающим возбуждением. Тонкие пальцы впились в жесткую шевелюру оборотня, стремясь прижать его как можно крепче. Ладони Чертополоха жадно гладили её плечи, переползая на шею, опускались вниз, обхватывая затвердевшие холмики и сжимая их. Фиалка начала стонать от удовольствия. Ей что-то словно мешало, хотелось, чтобы у Чертополоха было два рта, чтобы две пары губ сжимали её соски так, что её простреливало насквозь. Оборотень, словно чувствуя её мысли, начал посасывать их по очереди, быстро перекидываясь с одного на другой. Девушку выгнуло дугой, потому что, целуя ей грудь, Чертополох одновременно проник пальцами в её тело.
У Фиалки вырвался глубокий вздох. Она невольно приподнялась от неожиданности, распахнув фиолетовые глаза, но он уже был рядом, уже накрыл её губы своими. Девушка машинально обвила его шею руками, распахиваясь навстречу мужчине, забываясь все больше. Его пальцы, орудующие в ней, ритмично двигались, надавливая на стенки вагины, отзываясь во всем теле дрожью и ощущением, будто Фиалку распирало изнутри нечто гораздо большее. Тело словно хотело раскрыться, объять Чертополоха целиком. Её тело ждало его, жаждало, истекая соком желания, растворяя в нем все то, что она старательно обдумывала накануне. Голова девушки кружилась от поцелуев, от этих огненных отметин, горящих по всему её телу, от пальцев, орудовавших внутри, словно в жерле начавшего извергаться вулкана. За зажмуренными веками с каждым их движением вспыхивали яркие фейерверки, приглушая окружающие звуки, так что Фиалка не слышала собственных громких прерывистых стонов, переходящих в один долгий протяжный крик.
- А-а-а-а-а….
Неудержимая волна оргазма накатывала на неё, наполняла внутри неё чашу, которая вот-вот должна была разорваться от давления. В какой-то момент Чертополох отставил большой палец, и при очередном движении он ткнул Фиалку точно в клитор.
Она замолчала. Оборвав крик, тело выгнулось дугой, как под действием электричества, и, достигнув верхней точки, рухнуло на постель и забилось в сильнейшем экстазе. Спина Фиалки то ударялась о постель, разметывая простыню, то вздергивалась в воздух диким напряжением мышц. А сама девушка молча хватала ртом воздух, но эти судорожные вздохи никак не могли наполнить горящую грудь. Лишь сдавленные звуки вылетали из её сжатых губ, а из-под закрытых век тонкой струйкой вытекли две слезинки, оставляя блестящие ниточки влажного следа.