Крепкие мужские руки сжимали её талию, но при этом Чертополох не пытался её удержать. И едва Фиалка рухнула с долгим вдохом, как её тело вздернули вверх, она почувствовала, как поднявшийся мужчина забрасывает её себе на грудь, и между раскинутыми ослабевшими от сумасшедшего оргазма ногами в неё ворвался его раскаленный член.
И она и Чертополох явно переоценили ее силы. Но, похоже, он и не нуждался в ее помощи. Одной рукой прижимая девушку к себе, словно драгоценную ношу, а второй поддерживая ее за мокрые от соков ягодицы, Чертополох легко подбрасывал ее вверх, с каждым движением вниз пронзая ее - как казалось Фиалке - насквозь. А на самом деле четко контролируя глубину проникновения, потому что его член и его страсть были намного больше ее возможностей. Фиалка ничего не замечала. Девушка превратилась в сплошной комок удовольствия, при этом сознание Фиалки словно разделилось. Часть ее просто разрывалась от восторга, а вторая часть отстранённо наблюдала за тем, как огромный самец имеет ее безвольное тело. В его мощных руках хрупкая девичья фигурка выглядела маленькой секс-куклой. И то, что Чертополох делал все, не спрашивая её согласия, оставив Фиалку безвольной участницей утоления собственной жажды, почему-то заводило девушку еще больше. Ощущение беспомощности в его зверином объятии, почти ярость, с которой он вонзал в неё своё мужское орудие, поцелуи, ставшие ещё требовательнее и горячее - все это помрачало ей разум, одновременно снова неумолимо увлекая на очередной пик удовольствия.
Я просто кукла, думала Фиалка, когда ее тело вновь взлетало, подброшенное мощным рывком, и рушилось вниз, скользя бёдрами по твёрдым бокам его торса, вниз, насаживаемое на его огромный член, который уже должен был порвать ее пополам. Я просто кукла для удовольствия. Для его удовольствия и своего. Такого разного удовольствия... почему-то это странное самоопределение не унижало ее в собственных глазах, но, напротив, возносило на некий пьедестал самоутверждения. То, как Чертополох прижимал ее к себе, как прятал лицо у неё на шее, как жадно, словно утопающий за последним глотком живительного воздуха, припадал к ее губам - все это кричало неопытной в таких делах Фиалке, что этот огромный и опасный оборотень теперь принадлежит ей, и только ей. И Фиалка, к которой вернулись какие-то силы, -возвращала ему эту страсть, это право принадлежать только ему, обхватывая его пояс бёдрами, мокрыми и скользкими от её собственной смазки, словно стремилась поглотить его своей вагиной, растянутой и распаленной движениями его члена. Почувствовав это, Чертополох начал делать движения рукой, державшей ее ягодицы, отчего прямолинейные движения ее тела приобрели дополнительные колебания. Фиалка тоненько взвыла, почувствовав, как толстый ствол ворочается внутри неё, добавляя к наслаждению новые всплески. И, когда она обхватила руками шею оборотня и впилась в его губы своими, Чертополох обхватил ее ягодицы обеими ладонями, сжав их почти до боли, чуть отстранил тело девушкин от своего и задолбил ее с удвоенной скоростью. Девушка закричала, чувствуя мощные удары и ощущая, как под звуки влажных шлепков на ее бёдра разлетаются горячие брызги сока. На этот раз оргазм не накатывал на неё постепенно нарастающей волной, а обрушился почти внезапным цунами, сметающим на своём пути все мысли и само ее существо. Фиалка повисла на оборотне, трясясь, как в лихорадке, суча ногами по его бёдрам и уже почти не ощущая его мощных и быстрых ударов. Сладость наслаждения затопила ее, превращая каждое движение в продолжение удовольствия. И в тот момент, когда истощенное блаженством тело обмякло в крепких объятиях Чертополоха, Фиалка почувствовала, как руки оборотня сдернули ее с его члена. Чертополох откинулся назади и из его глотки раздался такой раскатистый рёв, что ей захотелось зажать уши. Тело оборотня забилось в ответ, с мокрыми шлепками ударяясь мускулистым животом о ее живот и распахнутые, прижатые к нему бёдра. Фиалка почувствовала, как бешено пульсирует его член, ударяясь о ложбинку между ее раздвинутых ягодиц и орошая их горячими каплями, но у неё уже не было никаких сил. Прильнув щекой к его заросшей жесткими завитками груди, она в бессознательно улыбалась, понимая, что жизнь послала ей самое лучшее удовольствие, какое может получить женщина.