- Я жажду тебя. Жажду думать о тебе, видеть тебя, касаться твоего тела. Вдыхать твой запах, чувствовать вкус твоей кожи на губах, пить твой сок, быть в тебе и с тобой. Эти желания рвут меня изнутри. И наша близость просто спустила их с цепи. Вот что такое Зов. Как это называют другие, мне все равно.
Вот оно! Сердце Фиалки забилось сильнее. Вот она, возможность приручить его, стать для него всем. Он так чуток с ней во время секса. Не эгоистичен, не думает только о себе. Её женское нутро, покоренное его мужской силой, возжаждало этой силой овладеть. Словно он раскрыл её для себя самой, показал ей её женственность. То свойство, присущее только её полу, способное управлять мужскими помыслами. С тем, что там с её кровью, она может разобраться потом. Сейчас чувство физического удовлетворения сливалось с удовольствием от его признания. Любой женщине будет приятно, если мужчина скажет ей, что она стала центром его Мира, правда это или нет. Но Фиалка чувствовала, что Чертополох не лжет. Та страсть, с которой он рассказывал о своем состоянии… нет, так сыграть нельзя. Осталось только выяснить границы дозволенного.
- Но то, как ты обращаешься со мной…
- Я делаю то, что хочу! – Он порывисто поднялся и его лицо стало жестким. - И то, что должен!
- Ты унижаешь меня на глазах у других, - с мягким упреком взглянула на него Фиалка. - Разве этого требует от тебя твой Зов?
Он внезапно оказался очень близко, и девушка почувствовала стальные пальцы на своем горле.
- Мой Зов… - сдавленно сказал Чертополох, - не может требовать ничего. Он только дает… - его пальцы слегка пошевелились, и Фиалка испуганно замерла. – Дает желание и цель. Но если ты думаешь, что, став для меня всем, ты сможешь управлять мной… - Лицо оборотня приблизилось вплотную, и его горячий шепот обжег ей лицо. – То лучше сразу забудь об этом!
- Нет! – закрыв глаза, с трудом прошептала Фиалка, стараясь не шевелиться. - Я ни о чем таком не думала!
Когда она вновь взглянула на Чертополоха, его взгляд был пристальным, сверлил, проникая словно в самое её нутро. Волевой, жесткий. Взгляд свободолюбивого животного.
- Ничьей власти надо мной не будет, поняла? Лучше сдохну где-нибудь в лесу!
- Я…
Не сводя с неё взгляда, он медленно протянул руку в сторону, и спустя несколько секунд негромко звякнул металл.
- Не надо! – Фиалка в отчаянии дернулась и схватила его за руки. – Не надо, - прошептала она срывающимся голосом. – Не сажай меня на цепь! Не делай этого! Я не хочу быть, как… животное…
Он молча застегнул замок ошейника и поднялся.
- Чертополох… - взмолилась девушка, хватаясь за его руки. – Не делай этого! Ты ведь не такой на самом деле! Не жестокий! Я знаю!
Он вернул ей суровый взгляд.
- Я такой, какой есть. Это моя природа. И тебе меня не изменить. – Он сделал шаг к двери, но остановился. Хотел сказать через плечо, но все же обернулся к ней. Взгляд фиолетовых глаз словно прожег её насквозь. – Когда мы… В общем, ты была великолепна.
Постояв, словно в ожидании ответа, и не дождавшись его Чертополох повернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Доски глухо стукнули о косяк.
В отчаянии подергав за ненавистную цепь, Фиалка бросилась на смятую простыню, ещё, казалось, хранившую тепло их тел. Тонкие пальцы девушки сжимали и комкали тонкую ткань, а сама Фиалка металась телом и мыслями.
В её голове не укладывалось то, что Чертополох говорил и что он делал. Не будучи искушенной в любовных делах, Фиалка не могла понять, как можно говорить женщине, что она – центр Мира, что она – всё, а после этого сажать её на цепь и вот так уходить. Так, словно ничего особенного не произошло. А ведь ей казалось, что их очередная близость станет тем самым шагом, после которого отношения в любом случае становятся какими-то особенными. Вырванными из привычного Мира, отделяющими от обыденности и привычного поведения. Но Чертополох ушел так, словно между ними ничего не было. И даже его последние слова не исправляли ситуацию. Скорее наоборот. После такого внешнего безразличия его похвала теперь звучала для Фиалки едва ли не оскорблением. Хуже было бы только то, что перед уходом он оставил бы ей деньги на столе.