Девушка помотала головой, отгоняя отвратительную картинку. Подобное поведение было для неё уже за какой-то гранью.
Она поняла, что вернулась к тому, с чего начинала. Что завоевать доверие вожака бандитов теперь так же сложно, как и вчера. И в свете этого их прекрасная и полная наслаждения близость, от которой у неё до сих пор немного кружилась голова и была теплая легкость в животе, теперь казалась ей предательством самой себя. Фиалка понимала, что это глупо, но сейчас у неё было ощущение, что она продала своё тело, не получив ничего взамен. Как проститутка, которую кинули, трахнув и не заплатив.
Столько громких слов про этот Зов… А на деле – она снова на цепи.
Фиалка задумалась.
А чего, собственно, она ждала? Что после того, как он признается в этом свойстве оборотней они просто встретятся взглядами – и всё? Он её навеки, она его навеки? Девушка усмехнулась своим мыслям. А потом нервно потеребила простыню. Почему её так задело то, что Чертополох делал не то, что должно было сочетаться с его словами? Фиалка закусила губу, поняв.
Да просто она увлеклась. Первый мужчина… И то удовольствие, которое она получала, когда была с ним. Ей вспомнился запах его тела, ощущение крепких пальцев на своих ягодицах. Его ласки, то, как он старательно доводил её до пика удовольствия… Его крик наслаждения… Даже на эти мысли её тело откликнулось моментально, увлажнившись. Фиалка поняла, что запала на Чертополоха основательно. И уже успела романтизировать его образ в своих мыслях. Романтизировать, несмотря ни на что. Именно поэтому ей сейчас было больно от того, чем это все закончилось.
Поступают ли так с женщинами все мужчины, добившиеся желаемого, она не знала. Наверное, не все. По крайней мере Чертополох не дал понять, что она ему больше не интересна. Просто она ожидала совсем другого после его признания про Зов. Когда тебе говорят, что ты особенная, легко ожидать от мужчины другого поведения. Фиалка не знала, изменится ли что-то в лучшую сторону, с учетом слов Чертополоха о том, что она его не поменяет. Но четко поняла сейчас одно. Несмотря ни на какие слова о её избранности для чернобородого оборотня она по-прежнему просто пленница.
Но, что больше всего пугало и смущало её, так это то, что в глубине души она уже хотела быть его пленницей…
Ведь если подумать, то грубости, кроме проклятущей цепи, она от оборотня не видела. По крайней мере, сейчас Фиалка не воспринимала за грубость ничего услышанного, отдавая дань его воспитанию и положению, уже подспудно оправдывая его. По молодости лет незаметно для себя постепенно затягиваемая знойным маревом чувства, она ощущала, скорее, некую досаду, а не злость, от того, как Чертополох с ней обращался. Но к этой досаде, погружая Фиалку во все более непроницаемый туман невосприятия, все настойчивее примешивались воспоминания о наслаждении, которое ей подарил оборотень.
Руки Фиалки перестали терзать простынь. Девушка перевернулась на спину и раскинулась, глядя на только пошедшую на убыль луну, заглядывающую в окно. Сознание заполняли картины недавней близости.
Как он трогал её! Прикосновения были одновременно и нежными, и властными. Прекрасно понимая, что может сделать с ней все, что только захочет, Чертополох, тем не менее, делал то, что доставляло удовольствие именно ей в первую очередь. Это было так непохоже на жадные эгоистичные попытки Ильи… Фиалка приложила ладони по обе стороны шеи, так как делал Чертополох, потом также, как он, провела ими вниз, едва касаясь кончиками пальцев и сделала так, чтобы ладони легко скользнули по холмикам груди и соскам, как делал оборотень. Томная нега распространилась вниз по её телу, задорно вздернув соски. Несмело, впервые ощущая так своё тело, Фиалка обогнула ладонями грудь и положила пальцы по обе стороны от сосков.
Она никогда ещё не ласкала себя.
Нет, не считала это чем-то постыдным, да и мама всегда говорила, что женщина должна понимать собственное тело. Но все эти годы что-то удерживало её. Мысль о том, что первым её тело должен узнать любимый мужчина. Поэтому она хранила его, как некий драгоценный сосуд, предназначенный только одному, тому, единственному, кто должен был получить его и распоряжаться им во имя их общему удовольствию. Был ли Чертополох тем единственным, Фиалка не знала, не понимала и вообще старалась об этом не думать. Но то, что именно он открыл в ней женщину, показал так быстро, что ей доступно… Возможно, это сняло созданный ею самой барьеры и ограничения. Впервые в жизни, немного стыдясь и побаиваясь, Фиалка несмело сжала пальцами соски. Потом, закусив губу, поползла одной рукой к промежности.