Как только поезд прибыл в Лондон на Пэддингтонский вокзал и остановился у платформы, Редверс быстро встал и открыл дверь купе, чтобы пропустить Луизу вперед. Оказавшись на перроне, она оглянулась, чтобы поблагодарить своего спутника, но тот уже затерялся в толпе, и ей пришлось удовлетвориться обществом Мэгги, которая говорила без умолку. Наняв кеб, они отправились за покупками.
Ходить по магазинам в столице было одно удовольствие, не то, что в Индии, где приходилось толкаться в душном, пыльном помещении. Для Луизы было подлинным открытием, что можно сидеть в огромном магазине и изучать прекрасные обивочные материалы, ковры, декоративные ткани в окружении вышколенных продавцов, исполнявших все ее желания.
Еще в Холли-Хаусе она определила, какую сумму может потратить на Роузберри-Холл, и, когда у нее осталось всего пять фунтов, решила сделать передышку и попить чаю.
Отправив Мэгги домой шестичасовым поездом, Луиза направилась в гостиницу «Летбридж». Ей не раз приходилось слышать, как знакомые родителей рассказывали о «Летбридж-отеле» с затаенной тоской и советовали ей обязательно посетить его в хорошей компании, так как там превосходно готовят.
Что касается хорошей компании, то Луиза совершенно выпустила ее из виду. Она вспомнила о ней, подойдя к поражающему воображение фасаду гостиницы. Было без десяти пять — время пить чай, — и несколько пар выплыли из опустившихся сумерек и исчезли в этом гостеприимном оазисе. Вдруг она обратила внимание, как швейцар, стоявший у входа, стал что-то говорить подошедшей хорошо одетой, но одинокой даме. С вежливой, но непреклонной улыбкой леди попросили отойти от двери.
Луиза в нерешительности остановилась. «Летбридж-отель» был единственным заведением, к репутации которого она относилась с доверием — ведь истинная леди не может пойти куда попало.
Все разрешилось неожиданным образом.
— Никак Луиза! — раздался у нее за спиной рокочущий бас. Обернувшись, она улыбнулась благодарной улыбкой, сразу же узнав в говорившем друга ее покойного мужа.
— Мистер Дарбли-Барр! Как я рада вас видеть! — приветствовала Луиза высокого полного господина. — Я и не знала, что вы в Лондоне.
Эта встреча была как нельзя кстати: Чарлз Дарбли-Барр немедленно пригласил Луизу на чашечку чая. Они вошли в «Летбридж-отель», и раскаты его баса заполнили весь вестибюль.
— В самом деле, вы оказали мне неоценимую услугу, Луиза. Мы с моим совладельцем Стефеном назначили здесь деловую встречу с нашим клиентом и его женой, но, сказать по правде, они довольно молчаливые люди, ну, немного ограниченные, что ли. Так что я надеюсь, вы не дадите нашему разговору угаснуть, едва начавшись.
Когда Дарбли-Барр сказал, что его клиента зовут Сидни Тонбридж, она вздохнула с облегчением. Сидни и его жена были давнишними друзьями ее родителей, так что поддерживать разговор ей будет нетрудно.
Только Чарлз и Луиза сели за столик в отдельном кабинете, как появились супруги Тонбридж.
Они выразили Луизе свои соболезнования в связи с кончиной ее мужа.
— Мы слышали, что бедный Элджернон погиб, но и представить себе не могли, что его жена оказалась такой храброй женщиной. Дорогая моя… вам, должно быть, столько пришлось пережить, — с сочувствием запричитала миссис Тонбридж.
Луиза ответила обычными в подобных случаях словами — сказала то, что люди ожидают услышать. К счастью, супруги быстро сменили тему разговора, сгорая от нетерпения узнать новости от совладельца Дарбли-Барра, который почему-то задерживался.
— Представляете, омнибус столкнулся с экипажем. Так этот человек согласился быть третейским судьей. Если вы не знаете Джеффри, то скоро узнаете! Вы и глазом моргнуть не успеете, как окажетесь во власти его потрясающего обаяния!
— Как — Джеффри? Вы говорили — Стефен! — удивленно воскликнула Луиза, обращаясь к Чарлзу.
— Я не думаю, что такая достойная вдова, как Луиза, сгорает от нетерпения завести знакомство с Джеффри, — неожиданно резко возразила миссис Тонбридж, глядя на Луизу с лукавыми искорками в глазах. — Джеффри превосходный предприниматель, но неисправимый волокита.
Луиза усмехнулась, услышав сказки о якобы неисправимом волокитстве Джеффри. А может, они говорят о другом Джеффри, не из Холли-Хауса? Джеффри Редверс, с его мрачным видом, неразговорчивостью и неумением поддержать беседу, никак не подходил под определение «неисправимый волокита».