— Миссис Хескет, нам прежде не приходилось встречаться? — спросил он, высоко подняв темные брови, будто хотел еще раз удостовериться, что она не собирается разоблачать его.
Луиза на какое-то мгновенье дрогнула. «О, наверняка вы меня должны знать, мистер Редверс! — пронеслось у нее в голове. — Я та самая леди, которая нарушила вашу унылую холостяцкую жизнь в Холли-Хаусе! Я та, которая сейчас живет в одном доме с вами! Мы же сегодня приехали в Лондон одним поездом, сидели в одном купе! Ну, как, припоминаете?»
— Нет, не имела такого удовольствия, мистер Редверс, — ответила она, тщательно подбирая слова. Она одарила его легкой, как изморозь, улыбкой и была вознаграждена в ответ его — злобно-насмешливой.
— Джеффри рассчитывает на право иметь преимущество при знакомстве с достойными молодыми леди, — захихикала, прикрываясь веером, миссис Тонбридж.
— Садитесь напротив Луизы, а я велю подать нам еще чаю, — сказал мистер Тонбридж и поманил проходившего рядом официанта пальцем.
— Конечно, вы у нас люди молодые, вам надо получше познакомиться, — подмигнул своему компаньону Дарбли-Барр.
«Как бы не так!» — подумала Луиза. Она поймала себя на том, что пристально всматривается в изменившегося до неузнаваемости Редверса. Этот человек — повеса или отшельник, кем бы он ни был — заслуживал незаметного, но тщательного изучения.
Люди, постоянно живущие в английской глуши, выглядят старше своих лет, заметила Луиза. Когда она впервые увидела Редверса, то на вид дала бы ему лет сорок. Здесь же, в ярко освещенном зале «Летбридж-отеля», он выглядел на тридцать. В своем безукоризненном деловом костюме, с превосходными манерами, здесь, в роскошном отеле, где слышалось только позвякивание серебряных ложечек о дорогой костяной фарфор, он держался непринужденно, как завсегдатай.
Но все же одна важная деталь не ускользнула от внимательного взгляда Луизы, несмотря на бдительность Редверса: когда он что-то говорил Чарлзу и Тонбриджу, то нервно оттянул тугой накрахмаленный воротничок своей сорочки.
Вероятно, она чем-то выдала себя, потому что он наградил ее победоносной улыбкой, зная, что все сошло ему с рук и что образ жизни, который он ведет в Холли-Хаусе, останется в тайне. Во всяком случае, пока.
— Я разгадала выражение ваших глаз, Джеффри! — задорно воскликнула миссис Тонбридж, ударив его веером по колену. — Луиза только что приехала из Индии, и мы не хотим, чтобы вы ее сразу же околдовали своим неотразимым обаянием! Пусть она познакомится и с другими молодыми людьми!
— Можно подумать, что я заставляю леди влюбляться в себя против их воли, — недовольно сказал Джеффри. — Вы хотите сказать, что придумаете, как развлечь миссис Хескет?
— Конечно, придумаем, — жеманно ответила миссис Тонбридж.
Для Луизы это стало полной неожиданностью. Она не любила, чтобы ее развлекали, она и сама может найти себе занятие по душе, стоит только приложить старание.
— Не думайте, что мы отдадим вам бедную Луизу, Джеффри! — продолжала миссис Тонбридж, повергнув Луизу в сильное смущение. — Луиза, дорогая, не волнуйтесь! Вас всегда будет кому сопровождать!
— Если уж надо за кем присматривать, так это за мистером Редверсом. Мне кажется, он из тех, кого называют «темная лошадка», — произнесла Луиза невинным тоном и отпила немного чая, чтобы увидеть, какое впечатление произведут ее слова. Она уловила едва заметную, но мгновенную перемену в человеке, сидевшем напротив нее за маленьким чайным столиком из орехового дерева. Хотя Джеффри продолжал улыбаться, и выражение лица осталось спокойным, было видно, как напряглись мышцы его лица. Он с нетерпением ждал, что будет дальше. — Ведь он представляет такую опасность для женщин! — заключила Луиза приторным тоном, сосредоточив все свое внимание на блюде с сэндвичами, любезно протянутом ей Чарлзом.
Миссис Тонбридж одобрительно усмехнулась.
— Будем надеяться, Джеффри, что вы тратите на свою работу столько же энергии, сколько на хорошеньких женщин!
— Должен вам сказать, на женщин — гораздо больше, — поправил Дарбли-Барр.
Все засмеялись.
— Таких неутомимых тружеников, как Джеффри, больше нет, — проговорил сквозь смех Тонбридж. — Это я понял по счету, который он мне предъявил.