Он недовольно поджал губы и сердито посмотрел на нее.
— Я хотел сказать, что ваша лошадь растянула ногу. Видите, как она прихрамывает?
— Тогда придется отвести ее прямо к тому месту, где будет привал. Там наверняка найдутся свежие лошади, — сказала Луиза, взяв у него поводья своей лошадки и направляясь к воротам в той самой живой изгороди, преодоление которой закончилось для нее так неудачно.
— Миссис Хескет, вы меня просто поражаете! Почему бы вам не дать мне возможность поступить так, как положено истинному джентльмену: поменять у лошадей седла и предоставить вам мою лошадь? — воскликнул Редверс, удивленно глядя на нее.
Луиза не выдержала его взгляда и отвернулась.
— Какой смысл нам обоим замерзать и простужаться? — сказала она. Затем достала из-под седла своей кобылки спрятанные там сухие перчатки.
Но, к ее удивлению, Джеффри пошел рядом с ней в том направлении, где стояли всадники, не участвовавшие в погоне. Луиза почувствовала, что попала в неловкое положение.
— Мистер Редверс, почему бы вам не догнать охотников и не включиться в погоню за зверем? Что, черт возьми, скажут обо мне люди, если мы вместе появимся на привале?
— А что, черт возьми, скажут люди обо мне, если я допущу, чтобы леди шла целую милю одна? — возразил он. — В конце концов, я жду очень скромное вознаграждение за то, что составил вам компанию.
— Если кому и положено вознаграждение, так это мне, — возразила Луиза, радуясь тому, что ее маленькая кобылка полностью загородила собой этого Редверса. — Я считаю, что должна получить от вас исчерпывающее объяснение вашей подозрительной двойной жизни, а уж потом решать, идти мне с вами дальше или нет.
С этими словами она остановилась. Воспользовавшись остановкой, ее лошадка опустила голову и начала пощипывать пожелтевшую траву. Джеффри Редверс продолжал идти размеренным шагом, как будто ничего не случилось.
— Я уже говорил вам, миссис Хескет, — бросил он через плечо, — что предпочитаю не смешивать свою сугубо личную жизнь с деловой.
— Да, но когда вы подлинный Джеффри Редверс? — спросила Луиза.
— Ах… если бы я знал! Вот вам предмет для размышлений!
— Прекрасно, — отозвалась Луиза, ускоряя шаг. — Продолжим этот разговор при встрече в Холли-Хаусе, — понизив голос, закончила она, поравнявшись с Редверсом.
— Ах, очень вам признателен за это, миссис Хескет, — многозначительно проговорил он. — Никому не говорите о моей норке. Приятно проводить время в гостях, но к себе я их звать не хочу. Вы понимаете, что я имею в виду.
— Разумеется. Не беспокойтесь, я не собираюсь злоупотреблять вашим гостеприимством, мистер Эллингтон… я хотела сказать, Редверс.
— Зовите меня Джеффри. Можно я буду обращаться к вам по имени?
— Нет, нельзя! — ответила она. Он упустил такую возможность еще в Холли-Хаусе.
— Тогда… вы решили держать меня на расстоянии?
— Да, пока есть конюхи, которые любят посплетничать, — сказала Луиза, поглядев на толпу праздной прислуги, стоявшей на гребне холма и, возможно, наблюдавшей за ними.
— В Холли-Хаусе нет ни одного конюха, — сказал Редверс.
— А это еще одна причина, почему я спешу переехать к себе, в Роузберри-Холл… Джеффри, — добавила она после небольшой паузы.
— Луиза, как вы думаете, когда будет закончен ремонт Роузберри-Холла? — пренебрегая запретом называть ее по имени, спросил Редверс.
— Как выяснилось, дом моей двоюродной бабушки гораздо крепче, чем казалось сначала. Так что я собираюсь переехать на будущей неделе.
— О!
Это было единственное, что он произнес, но Луизе послышалось гораздо больше, чем он хотел сказать.
— Не думайте, Джеффри, что вам удастся заморочить мне голову так же легко, как вашей приятельнице мисс Виктории! Со мной этот номер не пройдет! — начала Луиза строгим тоном. — Представляю, какое вы испытаете облегчение, когда, наконец, от меня избавитесь, и ваша холостяцкая нора станет прежней! Я уверена, что Сэм и Мэгги будут очень огорчены моим отъездом: они были так рады, что в доме появился человек, с которым можно хоть немного поговорить, так как вы, в отличие от меня, всегда молчаливы и мрачны, как грозовая туча. И, наконец, с моим отъездом исчезнет опасность, что вы, со своей гнусной двойной жизнью, будете разоблачены.
— Кто вам сказал, что она гнусная?! — рявкнул Редверс, и Луиза невольно вздрогнула. Бросив на него быстрый взгляд, она увидела его перекошенное от гнева лицо.
— А какая же? Если у человека чистая совесть, зачем ему вести двойную жизнь?
— Миссис Хескет, моя работа требует от меня полной отдачи сил, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы, вернувшись к официальной форме обращения. — Никто не вправе обвинять меня за то, что, уйдя с работы, я сразу же о ней забываю.