— Сегодня День святого Альбина, наделенного господом способностью творить чудеса, — сказала Изабель. — Я надеюсь, что случится чудо и мне не так тяжело будет на всех этих балах и приемах.
— Насколько я помню, чудо Альбина заключалось в том, что он убил злодея, дохнув ему в лицо, — заметила Гизела.
Изабель перевела на нее взгляд.
— Боюсь, — насмешливо улыбнулась Гизела, — такое чудо не поможет тебе в лондонских гостиных. Запомни мои слова, дитя: Сен-Жермен неравнодушен к тебе — иначе он никогда не прислал бы за тобой коляску.
— Мне слишком трудно в это поверить…
С этими словами Изабель снова повернулась к окну; ее губы тронула улыбка при мысли о том, какое грандиозное зрелище представляет собой их выезд. Можно сказать, это был самый настоящий парад. Впереди скакали верховые лакеи, за ними двигалась карета вдовствующей герцогини, за коляской Изабель — герцогская коляска, в которой ехали ее сводные сестры и мачеха, следом — несколько колясок и карет со слугами и багажом, а замыкали кавалькаду еще несколько всадников. Только Пебблса с ними не было: он отправился в Лондон три недели назад, чтобы подготовить все к их приезду.
Изабель заметила, что на подъездах к Лондону им встречается все больше людей. Несмотря на чувство беспомощности и тревоги, Изабель не могла не восхищаться тем, что видела вокруг. Ей еще никогда не приходилось бывать в Лондоне, и никогда в жизни она не видела такого множества людей.
Солнце уже клонилось к закату, когда кавалькада проследовала через Эдгвар-роуд на Парк-лейн. Здесь коляска герцогини свернула в сторону, к дому на Гроувенор-сквер. На углу Гайд-парка поезд повернул влево на Пиккадилли и наконец остановился на Беркли-сквер.
Двери Монтгомери-хауз широко распахнулись. Сияя радостной улыбкой, дворецкий стоял на парадной лестнице и наблюдал за слугами, разгружавшими багаж.
Изабель вышла, вместе с мачехой и сестрам., направилась к лестнице, но тут ее внимание привлекла чумазая девчушка-цветочница. Она шла по улице и предлагала прохожим свой товар. Сердце Изабель дрогнуло при виде этой девочки в лохмотьях: она и представить не могла, что на свете существует такая нищета. В сельской местности все люди, и богатые, и бедные, заботились друг о друге…
— Николас уже приезжал? — услышала Изабель вопрос мачехи.
— Нет, миледи, — ответил Пебблс.
— А герцог Эйвон?
— Нет, миледи.
С чувством облегчения Изабель поднялась вслед за одной из горничных в свою комнату на третьем этаже. Окна этой угловой комнаты выходили на какое-то жалкое подобие сада; разумеется, Лобелия и Рут выбрали самые лучшие комнаты с видом на Беркли-сквер. Одно в комнате Изабель было хорошо: она находилась поблизости от черной лестницы, так что при желании Изабель всегда могла незамеченной выскользнуть из дома.
В лондонском особняке их приезд вызвал невероятную суматоху. Слуги и служанки разносили вещи по комнатам и разводили огонь в очагах: несмотря на ясный день, было еще холодно. До настоящей весны оставалось не меньше месяца.
Когда суета наконец несколько улеглась, Изабель подошла к окну. Ее взгляду открылся обнесенный стеной садик и кусочек улицы. Каким странным, непривычным, чужим казалось ей все вокруг! Словно бы не в Лондон она приехала, а в какую-то далекую, неизвестную страну… Лондон слишком отличался от ее любимого Стратфорда.
Из комнат Лобелии и Рут донеслись громкие восторженные возгласы: судя по всему, девицы обнаружили новые платья, подаренные им герцогом Эйвоном.
— Ненавижу этот город, — проговорила Изабель в пустоту.
— Ты приспособишься к здешней жизни. — Гизела, как обычно, появилась из ниоткуда и села рядом с Изабель. — Может быть, город даже понравится тебе, когда приедет принц.
— Так принц в Лондоне?
— Он ожидает только подходящего случая, чтобы спасти тебя, — кивнула Гизела.
— И вовсе меня не нужно спасать, — упрямо проговорила Изабель. Она хотела было расспросить Гизелу поподробнее, однако снова услышала радостные крики и визг сводных сестер, изрядно действовавшие ей на нервы. Изабель решила отложить разговор. — Думаю, я возьму чашку чаю и посижу в садике. Пойдем вместе?
— Встретимся там. — С этими словами Гизела растворилась в воздухе.
Изабель вышла из спальни и направилась к главной лестнице. Она спустилась на второй этаж, где располагались гостиная, библиотека и галерея. Услышав из-за закрытой двери библиотеки знакомые голоса, она задержалась и прислушалась.
— Ты должен поухаживать за ней, — говорила Дельфиния. — Сделать так, чтобы она в тебя влюбилась. Разве это так трудно?
— Но эта девчонка меня не переносит! — отвечал голос Николаса де Джуэла. — Она показывает это всем своим видом!
— Ее опекун — герцог, и у меня нет над ней власти, — сказала Дельфиния. — Ники, не вижу, что мешает тебе завоевать ее.
Изабель ни минуты не сомневалась, что они говорят о ней. Стараясь избежать встречи с де Джуэлом, она поспешила по коридору к лестнице для слуг и сбежала вниз, к кухне.
Изабель ворвалась в кухню, переполошив слуг. Она подозвала к себе Пебблса и спросила:
— Можно мне чашку чаю?
— Сударыня, вам не нужно было приходить сюда! — ответил Пебблс. — Я подал бы вам чай в гостиную.
— Я предпочла бы выпить чай во дворе и… — Изабель замялась.