— …не встречаться с ведьминым племянником? — закончил за нее Пебблс.
— Именно так.
Дворецкий выдвинул из-за стола один стул.
— Посидите здесь, пока я приготовлю чай.
Он повернулся к остальным слугам и приказал:
— Занимайтесь своими делами. Я сам позабочусь о миледи.
Несмотря на то что слуги немедленно вернулись к работе, Изабель знала, что они чувствуют себя неловко в ее присутствии. Чтобы они чувствовали себя спокойнее, девушка взяла со стола свежий номер «Лондон таймс». Она листала страницы до тех пор, пока ее внимание не привлек раздел светской хроники.
Целая колонка была посвящена опекуну Изабель. Герцог Эйвон появился в опере с черноволосой красавицей; на следующий вечер он посетил театр с очаровательной рыжеволосой женщиной. Известно было, что обе вдовушки обладали не только красотой, но и прекрасной родословной. Возможно, герцог Джон Сен-Жермен наконец решил жениться вторично? А если это так, то на ком?
Изабель почувствовала, как кровь отливает от лица. Как наивно и самонадеянно с ее стороны было думать, что герцог питает к ней нежные чувства, — и все только потому, что он прислал свою коляску в Стратфорд! У этого волокиты, должно быть, дюжина колясок!
— Пебблс, не надо чаю, — поднимаясь, проговорила девушка. — Я просто посижу в саду.
— Может быть, принести вам чай туда?
Изабель покачала головой и направилась к дверям.
— Миледи Изабель, вы не больны? — В голосе старого слуги чувствовалась искренняя тревога.
— Я прекрасно себя чувствую, — ответила Изабель, сделав над собой усилие и улыбаясь ему. — Прошу вас, не говорите Николасу, где я.
— На моих устах печать молчания, — уверил ее Пебблс, сопроводив свои слова красноречивым жестом.
Изабель вышла из дома и присела на каменную скамью. Как глупо с ее стороны было поверить в расположение герцога! Ведь этот человек мог выбрать любую женщину в Англии, а быть может, и во всей Европе — так на что ему она? Изабель — всего лишь его подопечная. И обязанности опекуна ему не по душе…
— Что случилось, дитя мое?
Возникнув из ниоткуда, Гизела села слева от нее.
— Я вижу, что ангелы тоже ошибаются.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Гизела.
— У герцога есть несколько женщин, с которыми он разъезжает по городу.
— И что?
— И это значит, что герцог не испытывает ко мне нежных чувств, — ответила Изабель. — Скорее всего ему просто надоело общество такой молодой и неопытной девушки, как я.
— Молодость и неопытность могут стать могущественным любовным эликсиром, — сказала Гизела и, подняв к губам флейту, заиграла. Сперва мелодия звучала игриво и весело, после перешла в медленную и чувственную…
— Добро пожаловать в Лондон!
Изабель узнала бы этот голос где угодно. Она стремительно обернулась и увидела герцога Эйво-на, прошедшего в садик с улицы. Он был во всем черном — кроме ослепительно белой рубашки — и казался демонически красивым. И опасным…
— Откуда вы узнали, что я здесь? — вместо приветствия спросила Изабель.
Джон улыбнулся:
— Я шел на сладостный звук вашей флейты.
Изабель удивленно повернулась к Гизеле, но рядом никого уже не было.
— Мне не понравился ваш Лондон, — заявила она герцогу.
— Мой Лондон? — удивленно переспросил герцог, присаживаясь на скамью рядом с девушкой.
— Мне больше нравится тихая провинциальная жизнь в Стратфорде, — прибавила Изабель.
— И как там было, в Стратфорде, когда вы уезжали? — поинтересовался герцог.
— На березах и орешнике появились сережки, — ответила Изабель, — на вербах набухали почки, а из-под земли начинали пробиваться крокусы…
— Просто восхитительно.
— Недавно я слышала даже, как скворец пел скворушке любовную песню! — прибавила девушка.
Джон откинулся на спинку скамьи, вытянув свои длинные ноги:
— После окончания сезона вы можете вновь вернуться к этим земным радостям. И, может быть, какой-нибудь красивый молодой пастушок будет петь любовные песни вам.
Изабель мрачно посмотрела на него и заметила:
— Меня удивляет то, что вы смогли покинуть своих дам так надолго лишь для того, чтобы поприветствовать меня.
Джон близко наклонился к ней — так близко, что она ощутила тепло его дыхания на своей шее.
— Вы говорите, как ревнивая жена.
Изабель не удостоила его ответом.
— Кстати, о каких дамах вы говорите? — поинтересовался Джон; разговор явно забавлял его.
— О тех веселых вдовушках, о которых писали в «Тайме».
— А, эти… А может быть, я только и жду вашего выхода в свет, чтобы спеть серенаду вам?
— Учитывая то, сколько у вас женщин, боюсь, к тому времени вы изрядно охрипнете, — саркастически ответила Изабель. Тоном проповедника она продолжала: — Вы никогда не сумеете восстановить вашу репутацию. Стоит только чем-нибудь запятнать свое доброе имя, и исправить уже ничего невозможно. А ваши бесчисленные дамы в скором времени разрушат и те остатки репутации, которые еще есть у вас.
Джон резко поднялся, удивив и слегка напугав девушку. Он наклонился к ней, явно раздраженный ее нравоучениями, и проговорил:
— Мисс Монтгомери, я не привык выслушивать наставления от кого бы то ни было — тем паче от девчонки, которой место в школе! Мои знакомства вас не касаются. Это я ваш опекун, а не наоборот!
Не дожидаясь ее ответа, Джон развернулся на каблуках и направился прочь из сада на улицу, но, услышав голос Изабель, остановился и оглянулся.
— Я требую, чтобы вы отвезли меня домой, — вскочив со скамьи, заявила Изабель.