— Но я не одна, я с вами, — возразила Изабель и умолкла, устремив взгляд в пространство. Наконец она повернулась к герцогу: — Боюсь, вы застали меня не в лучшем настроении. Я размышляла о том, где Майлз и что он делает.
— Майлз вместе с моим братом находится в Нью-Йорке, и надеюсь, дела у них идут успешно, — ответил ей Джон. — Нет причин печалиться. Летом они вернутся домой.
Изабель улыбнулась ему: похоже, слова Джона вселили в нее надежду и уверенность.
Внезапно Джону захотелось, чтобы Изабель — нежная, прекрасная, добрая — с таким же нетерпением ждала его возвращения домой. Когда-то, давным-давно, он имел глупость думать, что найдет возлюбленную и подругу. Как же он был наивен, как ошибался! Ленора Гримсби вышла за него из-за богатства и высокого титула и успела сделать несчастным человеком еще до того, как…
— Но что вы делаете здесь, когда в вашей гостиной толпятся поклонники? — спросил Джон, стараясь заглушить мрачные мысли.
— Я от них прячусь, — с озорной улыбкой ответила девушка. — Я вяжу шаль.
— Для кого же?
— Для девочки, которая продает цветы на Беркли-сквер. Я заметила, что у нее нет теплой одежды, а еще очень свежо.
— Вы не сумеете спасти весь мир, Белли.
— Верно, но бедной девочке будет теплее.
— Пытаетесь заработать себе белый камешек? — поддразнил ее Джон. — Вы солгали вчера: сказали, что ваши сводные сестры выглядят прекрасно. Чтобы искупить эту ложь, вам понадобится не один белый камень!
— Господь прощает мелкие прегрешения, — возразила Изабель.
— Тогда объясните мне, мисс Монтгомери, почему эта ложь — мелкое прегрешение, — вытянув ноги, поинтересовался Джон. Он перевел взгляд на руки девушки, державшие вязанье. У нее такие тонкие пальцы, а руки так нежны…
— Что-то не так?
— Нет-нет, — подняв глаза, ответил Джон. Что он мог сказать? «Я просто представил себе, что эти руки гладят и ласкают меня… Что ты крепко прижала меня к себе в страстном исступлении». Боже милостивый, эта девочка умерла бы на месте, узнай она об этих мыслях!
Изабель тем временем смотрела на него с выражением крайней озадаченности на прелестном лице.
— Я жду, когда же вы просветите меня касательно ваших мелких прегрешений, — сказал Джон.
— Дурная ложь почти всегда причиняет боль, но добрая ложь, которая есть мелкое прегрешение, не позволяет человеку разгневаться или огорчиться, — объяснила Изабель. — Другими словами, дурная ложь творит зло, а добрая предотвращает его.
— Мисс Монтгомери, для меня было большим облегчением узнать, что вы — обычная смертная, — наклоняясь к ней, проговорил Джон.
Изабель вспыхнула:
— Конечно же, я обыкновенный человек. Что вы хотите этим сказать?
— Грешники и преступники стараются оправдать свои поступки, — усмехнулся Джон. — Истина же в том, что любая ложь грешна.
Изабель укоризненно посмотрела на него, но не выдержала, и губы ее дрогнули в улыбке.
— Я позволю себе не согласиться с вами, ваша светлость.
Джон поднялся и, внезапно меняя тему, спросил:
— Можете пообещать мне кое-что?
— Если это будет в моих силах, — чуть склонив голову набок, проговорила Изабель.
— Держитесь подальше от графа Рэйпена. Уильям Гримсби не подходит вам. Выберите себе в мужья кого угодно, но не его.
Упрямое выражение, появившееся на лице девушки, дало герцогу понять, что он сделал неверный шаг, попытавшись запретить ей встречаться с одним из тех людей, которых она видела прошлым вечером. Она не проявляла никакого желания подыскать себе мужа; ему не стоило говорить о том, что Гримсби ей не подходит.
— Я предпочитаю составлять о людях собственное мнение, — мило улыбнувшись ему, ответила Изабель. — По некоторым причинам я не склонна верить сплетням.
— Черт побери, Белли, я предоставил вам возможность дебютировать в свете в этом сезоне, я дал вам шанс… — Он встал.
— Я вовсе не хотела ехать в Лондон на этот сезон, — напомнила ему девушка, также поднимаясь со скамьи.
— Не забудьте, на следующей неделе бал у Деб-ре, — напомнил ей Джон, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Я не пойду.
— Вы будете там, — бросил через плечо Джон и направился к лестнице, ведущей на улицу.
— Нет, не буду.
Джон не стал обращать внимания на ее слова. Ему не нравились женщины, которые стремились оставить за собой последнее слово.
Выйдя на улицу, Джон взглянул налево и увидел в нескольких ярдах от себя девочку-цветочницу.
«…Бедной девочке будет теплее…» Внезапно ему припомнились эти слова его подопечной. Как все же она наивна и сентиментальна! Только подумайте, леди вяжет шаль для бедной цветочницы! Джон не мог себе представить, чтобы какая-нибудь другая женщина из высшего общества стала заниматься подобными вещами. Эта мысль вызвала у него невольную улыбку.
Внезапно он остановился и обернулся.
— Эй, девочка! Подойди сюда!
Цветочница поспешила к нему:
— Да, милорд?
— Как тебя зовут?
— Молли, милорд.
Джон полез в карман. С собой у него было только две банкноты — по пять и по десять фунтов. Цветы стоили намного дешевле. Он знал, что ведет себя глупо, но, представив одобрительную улыбку своей подопечной, протянул цветочнице пятифунтовую бумажку.
— Я беру все твои цветы, — заявил он изумленной девочке. — Оставь сдачу и купи себе поесть.
Молли отдала ему оставшиеся незабудки и фиалки: