— Помнишь нашу старую кухарку? Она знала множество старинных примет.
— Помню…
— Так вот. Сегодня двадцать третье апреля — канун Дня святого Марка. Завтра вечером, на закате, ты должна испечь пирог из пшеничной и ячменной муки. Разбей яйцо, насыпь в скорлупку соли и добавь ее в тесто. Когда пирог будет готов, открой дверь кухни и жди: придет твой суженый, чтобы отведать пирога!
— Я обязательно попробую! — воскликнула Рут, мгновенно повеселев.
— Попробуй. Все равно ничего плохого не случится.
— А что, если никто не придет? — вдруг спросила Рут, опять готовая заплакать.
— Не глупи. У каждой девушки есть суженый, — ответила Изабель. — Правда, тебе, может быть, он совсем не понравится…
Но Рут не слышала ее последних слов. Окрыленная надеждой, она поспешила поделиться с матерью своей радостью.
После ужина и еще нескольких вальсов гости начали понемногу расходиться. В конце концов остались лишь самые близкие друзья дома; они собрались в комнате для карточных игр и негромко беседовали. Изабель решила, что ей пора домой.
— Я провожу тебя, — сказал Джон, заметив, что Изабель собирается уходить.
— Не стоит: у тебя еще есть гости, — запротестовала Изабель.
— Они тоже собираются уходить.
Изабель не стала спорить. Она накинула плащ и прошла с Джоном к парадной двери.
Галлахер ждал их в экипаже напротив дома. Увидев хозяина, он натянул было вожжи, чтобы развернуться, но Джон жестом остановил его.
— Изабель! — раздался вдруг громкий крик.
Они вздрогнули и обернулись: на крыльце стояли Лобелия и Спьюинг. Лобелия кричала в полный голос, от радости позабыв все правила приличия.
— Изабель! Стивен сделал мне предложение! Возвращайтесь! Мы…
И тут раздался выстрел.
Джон схватил Изабель, словно готовясь защитить ее собой, и вместе с ней упал на мостовую. Прогремел еще один выстрел. Мимо них на огромной скорости проскакал одинокий всадник. Он исчез в тумане, и рассмотреть его никому не удалось.
— Ты не ранена? — Джон помог Изабель встать.
— А ты? — спросила она, не в силах унять нервную дрожь.
— Нет.
Джон не получил ни царапины, но пылал яростью и гневом. Мускул на его щеке задергался.
Лобелия, стоя на ступенях лестницы, орала так, будто ее режут. Спьюинг засуетился вокруг нее, одновременно пытаясь понять, не пострадали ли Джон и Изабель.
Галлахер перебежал дорогу, чтобы узнать, что с хозяином. Росс и те, кто еще оставался в доме, тоже выбежали, услышав выстрелы и крики.
— Что случилось? — спросил Росс.
— В нас стреляли. — Джон обернулся к вознице. — Галлахер, немедленно сходи за полицией!
Галлахер ушел, и Джон обратился к Изабель:
— Ты переночуешь здесь. Наутро вернись в Монтгомери-хауз и собери все вещи — я хочу, чтобы ты немедленно уехала из Лондона.
Все вошли в дом. В холле стояли герцогиня Тесса и ее сестра.
— Матушка, — сказал Джон, — я хотел бы, чтобы Изабель уехала в Эйвон-Парк и жила там до свадьбы.
— Я понимаю.
— И ничего не бойся, — добавила тетушка Эстер. — Мы готовы ради нее на все, да-да!
Изабель не знала, плакать ей или смеяться: она вообразила, как обе пожилые леди пытаются защищать ее от вооруженных преступников. Но она не нуждалась ни в какой защите: она не знала, кто стрелял, но не сомневалась, что убийца целился не в нее, а в Джона. Как она может уехать и оставить его одного в опасности!
Девушка собралась заявить, что никуда не поедет, но Джон, не дав ей и рта раскрыть, сказал матери:
— Если она будет сопротивляться, просто заприте ее в комнате… — Изабель молчала, и Джон продолжал: — Проводите ее наверх.
— Но тебя хотели убить! — Изабель больше не могла сдерживаться. — Я не могу покинуть тебя! Я нужна тебе!
— Изабель, я понимаю твои чувства и благодарен тебе. — Джон понизил голос. — Но мне будет спокойнее, если ты будешь находиться в безопасности. — Он поцеловал Изабель в губы. — Сейчас мне нужно поговорить с братом, обсудить все произошедшее. Мы будем в кабинете матушки.
— Но завтра…
— Завтра ты должна уехать в Эйвон-Парк. Понимаешь, мне гораздо труднее жить в постоянной тревоге за тебя.
— Да, я понимаю. Я не в восторге от того, что придется уехать, но я не буду спорить. Только обещай, что будешь беречь себя!
Джон обнял ее и прошептал ей в самое ухо:
— Помни: ты в любую минуту можешь расторгнуть помолвку.
Разумеется, это была просто шутка. Так же тихо Изабель прошептала Джону:
— Если что-то случится с тобой, меня силой выдадут замуж за де Джуэла. Так что будь осторожен!..
11
Целых два месяца Изабель не находила себе места от волнения. Она боялась, что в Лондоне Джону может грозить опасность: убийца так и не был найден, и, возможно, он снова повторит покушение! Изабель задавала себе один и тот же вопрос: кто хотел убить ее жениха? Николас де Джуэл? Нет, этот трусливый глупец никогда не решится на преступление, даже теперь, когда не смог заполучить ее в жены. Скорее уж стрелял Уильям Гримсби…
Да, Гримсби в своей ненависти к Сен-Жермену мог зайти слишком далеко. Изабель знала, что он тяжело переживает смерть сестры и что во всем винит Джона. Но ведь Ленора умерла от того, что у нее произошел выкидыш, и ничьей вины здесь нет — это был несчастный случай…
Как ни хотелось Изабель быть теперь вместе с любимым в Лондоне, она все же понимала: Джон прав, что отправил ее в Эйвон-Парк. Здесь она в полной безопасности, и Джону не приходится тревожиться за нее.