– Ничего страшного, Эвридика.
Бух! Глухой удар в груди, а за ним, расползающийся по венам воздушными пузырьками шоколадного мусса, новый:
– Ты не ушиблась, Эвридика?
8. Назар
– Гроссова не трогай, Хан!
– Назар, это самый прибыльный клуб в городе…
– Я сказал не трогать!
Еще раз цежу, сквозь зубы, но уже касаясь пальцами правой руки рукава левой, и на это движение два амбала Хана, сидящие по обе стороны от своего босса подрываются, подскакивают на ноги и хватаются за стволы.
– Сели! – смотря не на них, а в глаза партнера, хриплю я.
Идиоты все равно не успеют. Мне хватит времени достать стилет и вонзить его в горло сидящего напротив мужчины, с которым деловая беседа медленно, но верно, зашла в тупик под названием «клуб «Feelings». Для него – тупик, для меня – запретное место. Единственное в городе, к которому запрещено приближаться на пушечный выстрел. Гроссов давно вышел из дел и ушел в легальный бизнес с головой, а отец, встав у руля после резни, развязанной бывшим партнером за убийство жены, принял единственно верное решение. Дань былой дружбе и показательный пример того, что и в криминале существует понятие чести. Худой мир всегда лучше хорошей войны, а Гроссов не остановился бы до тех пор, пока не вырезал всю верхушку под корень.
– Гроссов, его сын и их дела тебя не касаются, Хан. Это решение отца и оно не обсуждается никем. Ни мной, ни тобой. Никем. В городе достаточно клубов, чтобы ты пропустил один. Мы поняли друг друга?
Хан, выдержав мой взгляд, поднимает ладонь, щелкает пальцами и показывает своим недоумкам сесть. Тянется к кружке с чаем, но не пьет из нее, а, поднеся к носу и втянув терпкий аромат, отставляет обратно с едва заметным кивком и быстрым взглядом в сторону Глока, даже не шелохнувшегося на направленные на меня стволы. Как читал свою книгу, взятую мной для него у отца, так и не оторвал от нее головы.
– Не лучшее проявление своей работы. Могу посоветовать пару ребят. Получше, – Хан криво усмехается, на что я качаю головой в ответ:
– Глок.
Он откладывает книгу с нескрываемым сожалением и поднимает правую руку. Ту, которую все время держал под столом.
– Беру свои слова обратно, – Хан смеется, увидев снятый с предохранителя «Глок» с глушителем, накрученным на ствол. – И кто стал бы первым?
– Глок, удовлетвори любопытство.
– Левый.
– Почему? – Хан с интересом смотрит на своего быка, ничем не примечательного, и улыбается шире, услышав его краткую, но достаточно точную характеристику:
– Спецура. Правый держит свою пукалку на предохранителе.
– Бай? – Хан щелкает пальцами и усмехается громче, увидев подтверждение слов Глока воочию. – Ты страшный человек, Назар. Никому не доверяешь. Даже мне.
– Я просчитываю риски, Хан, и всегда отвечаю за свои слова. Тебе ли об этом не знать.
– Но это не уберегло тебя от Жанны.
– Не ошибается тот, кто ничего не делает, – внутри ничего не екнуло на упоминание бывшей. Ненужное уже пущено в расход, и намеки Хана – не больше, чем интерес посмотреть чем закончится попытка подергать за больное и поковыряться в ране. Заросшей и затянувшейся сразу же, как Жанна попала в категорию ненужного. Глупая и бесполезная трата времени. – Проблема решена? Решена. Дальнейшие разговоры о ней бессмысленны, и у нас есть другие, более важные, темы.
И более важных тем не одна и не две. Их в разы больше. Партнёры отца, внешне принявшие решение перепилить сферы влияния, стали упираться до победного, когда мои планы перестали быть простыми словами. Взрослые, вполне себе умные мужики превратились в стонущих малолеток, придумывающих сотни причин, чтобы не отдавать кормушки, не приносящие весомого дохода. И Хан, без пререканий передавший свои, вполне успешные, резонно хотел получить причитающиеся ему.
– Натрави на клуб Гони ментов. Как только расплатится с ними, пожарных. Дальше санэпидемку. Чтобы ни дня вздохнуть не мог. Не поймет намека, налоговиков и прокурорскую организую. Задушим одного – остальным урок будет.
– Назар, у Гони хватит связей…
– А у меня зубов! – огрызнулся я в ответ. – Его клуб существует только потому, что у меня не было на него интересов. Сейчас они появились. Отдаст сам, по хорошему, или заберу, но уже по плохому. Если через неделю клуб не поменяет владельца, поймет, что намек про пожарных ни разу не намек! Лично спалю его блядюжник! Так ему и передай.
– Хорошо. Но ему это не понравится.
– А мне плевать. Я не собираюсь нравиться. Отец поставил у руля меня, а не Гоню. Значит ему придется считаться с моим решением и засунуть свое мнение по этому поводу в задницу! – посмотрев на Хана и его быков, медленно произношу то, что уже и так должно быть понятно каждому в этом городе. – Счетоводу не понравится, что кто-то пошел против его воли, и тогда начнется война. Хотят вспомнить Гроссова и посмотреть как город начнет тонуть в крови? Тогда я утоплю его, Хан. Без сожаления. И начну с Гони.