– Да не, все, блядь, нормально! Приятного, блядь, аппетита! Спасибо, что выбрали нашу кофейню! Лучше б Макдак так задрачивали! – парень снова окинул меня колючим взглядом и протянул коробку. – Слушай, не заказывай больше ничего, а. Уже поперек горла стоите!
– А вы почему мне хамите!? – вскинулась я. – Я позвоню вашему начальству!
– И чего!?
– И того! Расскажу, как вы с клиентами общаетесь!
– Да какие вы клиенты? Клиенты ждут, а не дрыхнут…
– А ваше какое дело, чем я занимаюсь? – перебила я парня. – Вам так-то деньги платят!
– Слушай, за такие деньги, которые мне платят, скажи спасибо, что я вообще приехал!
– Да? Вам мало платят!? Ладно! Я прямо сейчас позвоню и расскажу, что и как вы говорите! – решительно выкрикнула я.
– Да звони! Только не удивляйся, если в следующий раз я твой заказ пару раз уроню.
– Хамло! – выплюнула в лицо парню и грохнула дверью, твердо решив позвонить и пожаловаться на такую клиентоориентированность.
Сходила в комнату, взяла свой телефон и пока не пропал запал позвонила и расписала в красках какие курьеры работают в кофейне и как они разговаривают с клиентами.
– Приносим вам свои самые искренние извинения. Мы прямо сейчас примем меры и гарантируем, что впредь такое больше не повторится. Спасибо, что сообщили об этом неприятном инциденте. Ещё раз приносим свои извинения.
– Спасибо, – кивнула я, завершила вызов и злорадно улыбнулась. – Вот теперь посмотрим, как ты запоешь, хамло.
Мерзкое послевкусие от общения с курьером стало испаряться, стоило мне начать открывать коробку. Я даже не сомневалась, что она от Назара и первым делом достала черную карточку со строчкой: «С добрым утром, Эвридика Васильевна. Надеюсь, вы улыбнетесь». От нее на губах действительно появилась счастливая улыбка, а когда я подняла шуршащую упаковочную бумагу, внутри проснулась визжащая от восторга девочка. Два клубничный коктейля в прозрачных стаканах с рисунком, имитирующим покрытое морозным узором стекло, и, ставшие практически визитной карточкой, две пары десертов: запечённые в тесте груши и клафути с черешней. Я проткнула трубочкой крышку стакана, попробовала ещё холодный напиток и зажмурилась, откусив небольшой кусочек груши – божественное сочетание вкусов одним махом стерло из памяти грубияна-курьера и все те гадости, которые он наговорил. Подтянув к себе телефон и включив на нем громкую связь, я нажала на иконку вызова рядом с последним в списке и произнесла, улыбаясь от уха до уха:
– Доброе утро, Назар Георгиевич. Я получила ваше послание.
– Доброе, Эвридика Васильевна, – ответил он, рассмеявшись. – Надеюсь, вы хотя бы на секунду улыбнулись.
– Улыбнулась, – кивнула я.
– Тогда я не могу не порадоваться. Ведь улыбка девушки с таким именем – это невероятное сочетание.
– Как клубничный коктейль и запеченная груша?
– О нет. Вряд ли хоть какой-то десерт может сравниться с улыбкой Эвридики. Это слишком изысканное сочетание… Ты же сейчас улыбаешься, Эвридика?
– Да, – прошептала я, чувствуя как внутри вновь разгорается безумное пламя.
15. Назар
Запеченная груша и клубничный коктейль? О нет. Я снова пробую десерт в сочетании с молочным напитком, улыбаясь послевкусию прозвучавшего «Назар Георгиевич», смотрю в окно на просыпающийся город и его улицы, по которым курсируют коробки автобусов, но взгляд неизменно возвращается к верхушке колеса обозрения, виднеющегося над крышами домов.
– Назар?
Требовательный оклик отца из-за спины, но как и до разговора с Эвридикой я отрицательно мотаю головой. Клуб Гони уйдет к Хану. Это решение уже принято и никаких изменений не будет.
– Гоня тебе нужен? – спрашиваю, делая крохотный глоток напитка и разворачиваясь к отцу.
Он не отвечает. Неторопливо перебирает бумаги на моем столе, рассматривая эскизы бани для родителей Эвридики.
– Странно. Хотел бы я знать причину, по которой тебе стали интересны бани.
– Хотел бы я знать причину, по которой ты впрягаешься за Гоню.
– Интересный вариант, – отец складывает листы в ровную стопку, возвращая их ровно в то место, где они лежали, смотрит мне в глаза, буравя взглядом больше по привычке, чем требуя ответа.
Я чувствую, что Гоняев – лишь повод приехать с утра, а самое главное ещё не озвучено и никак не связано с баней или клубом, который Хан по моей указке кошмарит последние дни на полную катушку. «Le Vice» поменяет владельца, это уже вопрос времени и принципа – отец демонстративно не лезет в мои перестановки, дав на них свое молчаливое согласие. Мне этого достаточно, как и скупой оценки проекта, над которым просидел всю ночь. Между моим дипломом по архитектуре и дипломом брата по юриспруденции одобрение отца всегда звучало в сторону последнего.