Кстати, некоторый внутренние помещения моего звездолёта выкрашены в бордовый цвет! Мне в нём комфортно: на строгом фоне хорошо различимы зелёные и оранжевые индикаторы. Сейчас табло мигает синим цветом, значит, бортовые системы работают нормально. Можно вздремнуть.
Я окинула взглядом комнату. Два астронавта спят. Всё-таки сморил их сон под мою сказку про Белого Бычка! У двери на полу распластался стул, о который я споткнулась накануне. Аккуратно прислонены к вогнутой стене моя высококолёсная тележка. Как это созвучно описанию:
«Но колесницу богинь приклонили к стенам кругозарным.» *
(Песнь восьмая, строка 435).
Безусловно, в моём космическом корабле всё кругозарное — и стены, и люки, и коридоры, и отсеки, и герметично закрывающиеся тяжёлые двери, и поблёскивающие еле уловимым отсветом иных миров иллюминаторы. Пойду зашторю их, чтоб никто не заглянул.
— Можете не задраивать стекло, — заворочался один астронавт, — никто сюда не придёт. Постарайтесь поменьше двигаться и позвольте ракете готовиться к старту.
— Я что, ей мешаю? — моему возмущению не было предела.
— А Вы как думали? Ракета обязана отслеживать все перемещения внутри и снаружи. Я — одна из создателей данного летательного робота. Он был сконструирован специально для Вас, так как Вы исполнительны и ответственны. Если бы сейчас на борту не было посторонних лиц, Вы бы всё сделали согласно инструкции. Ракета бы начала с 6 часов утра подготовку к отлёту. Она бы автоматически, без Вашего участия, проверила герметизацию, укомплектованность, настройку оборонительных средств. Предупреждаю: в рамках этой программы Ваш звездолёт начнёт сейчас нагнетать вокруг себя электромагнитное поле, сила которого скоро станет непреодолимой для отважившегося подойти к ракете, любого собьёт наповал.
— Как «наповал»? Зачем? А если вернутся Ваши друзья?
— Не волнуйтесь. Они осведомлены об алгоритме работы всех механизмов, ибо частично являются их разработчиками.
Я облегчённо вздохнула и упала в кресло. Сиреневый полумрак закружил моё сознание, возвращая его к только что минувшей
«… тишине амброзической ночи». *
(Песнь вторая, строка 56)
И, наконец, я погрузилась в забытьё, напоследок счастливо улыбнувшись пришедшим на ум строчкам «Илиады»:
«Царь почивал, и над ним амброзический сон разливался». *
(Песнь вторая, строка 19).
Ах, конечно, на сегодняшний момент мой сон далеко не амброзический! Но вот вернусь домой, омою руки и ноги в живительной прохладе марсианских гранул и вот тогда наверняка узнаю, что это за сон такой, достойный песни сладкозвучной гомеровской кифары.
Может быть, я увижу во сне сад Гесперид, где пушистые веточки мандариновых деревьев, подобно кисточкам, окунулись взлохмаченными кончиками в блюдце солнечного диска, чтобы взять из него побольше краски золотисто-медного оттенка для своих будущих плодов? А, возможно, мне приснятся белорогие стада марсианских небес и ласковое мычание сказочного телёночка. Наверное, я повстречаюсь во сне с шумными стаями здешних жар-птиц, переносящих в клювах корзиночки, полные молодильных яблок. Разумеется, коготки крылатых странников будут измазаны в золе, ведь пыль Красной планеты напоминает пепел.
Способны ли были эти фантастические ФЕНИКСЫ в древние времена преодолевать расстояние Земля — Марс? Очевидно, да: согласно преданиям, отлетающие обещали вернуться через шесть тысяч лет. Но что такое «шесть тысяч»? В цифровом обозначении это — цифра шесть и три нуля. То есть если слово «тысяча» перевести в цифры, то от него зрительно ничего не останется, кроме пустоты в виде трёх эллипсов, похожих на рисунок трёх орбит соседних планет. Три нуля могли быть тремя овалами на чертеже. Изображали они челночный путь Земля — Марс — Земля, то есть отсюда — туда — обратно. Они не означали тысячелетий.
Три эллипса, нарисованные рядом с цифрой шесть всего-навсего говорили о шести коловратных, круговых отрезках маршрута с пунктами пребывания на близлежащих орбитах. Впоследствии люди забыли о том, что три овала являются рисунком и преобразовали живопись в математику, запросто переведя эллипсы в нули. Так шесть коловратных периодов превратились в шесть тысяч лет! Вот и выходит, что первоначально речь шла о шести орбитальных месяцах. И этот шестимесячный срок путешествия на Марс соответствует нынешним техническим возможностям.
Что же получается — современные ракеты летят с той же скоростью, что и «доисторические»? Нынешняя цивилизация идентична древней олимпийско-атлантической? Не значит ли это, что человечеству опять предоставился счастливый случай использовать очередной шанс для достижения бессмертия? Ну, подумаешь, первые броски полузабытых времён не увенчались успехом. Но с третьей-то попытки обычно получается! Надо поднатужиться и отыскать хранилище чудодейственного амброзиального средства. Возможно, имя ему даст цветущая апельсиновая роща, готовая поделиться с жаждущими своей густой тенью и лакомством гигантской силы.