Моё молниеносное скольжение по звездолёту закончилось в коридоре, ведущем в отсек пилотирования. Прикрепив багор к специальным держателям на стене, я открыла тяжёлую дверь, захлопнула её поплотней и бегом бросилась к пульту управления, на котором стоял компьютер. Я мечтала вернуть его состояние в первоначально запланированное русло.
Со всей скорости плюхнувшись в кресло пилота так, что широкие ракетоступы чуть не соскочили с ног, я схватилась за штурвал и крутанула его изо всех сил. На экране бортового компьютера появился вопрос:
— Вы действительно хотите повернуть звездолёт на 180 градусов?
— Да! — хлопнула я по соответствующей кнопке.
— А экипаж оставляем за бортом? — тихонечко скрипнул компьютер.
— Нет! Команда продолжит работу на Марсе, — ответила я письменно, набирая холодеющими от волнения пальцами плывущие перед глазами закорючки клавиш.
— Принято! — радостно откликнулось табло, закружило разноцветные картинки и тут же снова застопорилось.
— В чём дело? — возмутилась я теперь уже в голос. — Почему, уважаемый звездолёт, ты ещё до сих пор летишь к Марсу?
— На ракете неучтённый груз, — ответил компьютер.
— Какой ещё «неучтённый груз»? Не знаю такого! Предоставьте параметры, — набрала я требование.
— Два тела весом 60 и 75 кг, — ответил компьютер. — Что это? Ранее эти два объекта имели обозначение жар-птиц. Но недавно Вы удалили все похожие на птиц 12 символов. Два безымянных объекта находятся на борту. Возможно, это опасно. Они никак не обозначены. Кто это?
— Это Аня и Вася.
— Введите их имена в память компьютера.
— Ввела.
— Почему объекты Аня и Вася находятся в гостиной? — не унимался въедливый компьютер. — Какой отсек для них предназначен?
— Ну… пусть шестой, например…
— Как это шестой? В шестом значатся книги.
— Ой, ну… тогда… сектор номер восемнадцать…
— В восемнадцатом значатся гардеробные.
— Тогда — в пустой.
— В пустой сорок третий их расположить?
— Да! Да! Да! — начала нервничать я. — Только быстрее поворачивай к Земле!
— Готово! — сообщил компьютер. — В отсек 43 помещены новые объекты Аня и Вася. Звездолёт успешно произвёл обновление и готов взять первоначальный курс. Хотите ли Вы восстановить прежнюю траекторию полёта космического корабля?
— Скорее же! — возмутилась я.
— Внимание! — бесстрастно продолжал компьютер. — Для восстановления прежних параметров ракете следует набрать скорость. Звездолёт должен наверстать 16 упущенных часов полёта и 16 часов непройденного пути, плюс 4 часа на коррекцию отклонений от курса. Таким образом, ракета на несколько секунд должна увеличить свою скорость в три раза. Пристегнитесь. Закройте глаза. Держитесь подальше от неукреплённых предметов. Подтвердите разворот.
Я ещё раз крутанула штурвал. Ракета замерла на месте и затем начала медленно отклонять нос влево. Я взялась за штурвал ещё раз, чтобы придать механическому управлению солидность и уверенность. Разворот пошёл активней, и теперь ничто не могло его остановить. Главное, чтобы он не перевернул звездолёт на 360 градусов. Так-так так… Надо внимательно следить за ситуацией и держать наготове тормозное устройство.
Нос космического корабля всё больше отклонялся от Марса, всё быстрее двигался, стремясь сфокусироваться на центральной точке планетарной орбиты и вот, наконец, в панорамные окна кабины пилота полились первые солнечные лучи.
Когда лобовое стекло полностью оказалось залитым слепящим солнечным светом, я зажмурилась и нажала кнопку «Стоп», одновременно нащупывая под ногою педаль разгона. Надо было начать оказывать на неё мягкое давление. Ракетоступ мешал этой ювелирной работе, ибо был необыкновенно громоздок, а педалей было так много, как на фортепиано, и даже больше. Все они располагались рядом, а нажать нужно было левую, ту, что с краю.
Я сбросила валенок, чтобы не мешал. Он, благодаря невесомости, тотчас взлетел над моей головой и закружился около фрамуги в немом изумлении. Нажав босой ногой на леденящую педаль, я почувствовала, как ракета ускоряет ход. Звездолёт снова летел к Земле.
Слёзы полились из моих глаз — то ли от солнца, бившего прямо в окна, то ли от счастья восстановления курса полёта. Капли растекались по лицу, покрывая его сплошной водяной плёнкой. Я достала из ящика стола салфетки и промокнула щёки. Да простят меня будущие пилоты, которым придётся работать в этом отсеке, за случайные пятна на панели управления, появившиеся от влаги. Не могла я сдержать слёз — слёз от встречи с лучезарным взглядом Солнца, слёз чувства радости после решённой задачи, слёз возвращения надежды долететь до дома.