Аббревиатура RAV была великим изобретением банка. RAV имели секрет. Простые «черноящичные» операции были довольно обыденными: к ним прибегали почти все банки и крупные наркодельцы, а некоторые финансовые издания (например, «The Economist») даже создавали им известную рекламу. Но моргановские RAV имели более сложное устройство, потому и выглядели как совершенно другие сделки. В общем, это был блестящий маркетинговый ход: если бумага называется RAV, значит, у нее есть некий фирменный стиль.
RAV занимали в банке особо почетное место, поскольку приносили самые большие комиссионные. В сущности, это и были те тучные «слоны», за которыми управляющие охотились на своих «сафари». На одной сделке тут наваривались миллионы комиссионных
Скрытую суть RAV мало кто понимал даже в Morgan Stanley, ибо небольшая команда RAV в ГПП ревностно охраняла свою территорию. После нескольких месяцев работы в банке меня вместе с парой младших сотрудников пригласили в эту вожделенную команду. Здесь царила жесткая иерархия, и уже через несколько дней я на своей шкуре почувствовал, что это такое. Если где-нибудь в Morgan Stanley и существовала неограниченная власть, то именно в команде RAV; поэтому ее властительница несомненно была Королевой.
Королева хорошо знала обычаи правящих классов. Ее семья (в числе других богатых и влиятельных семейств) эмигрировала из Ирана незадолго до свержения шаха.
Поэтому Королева сохраняла отблеск величия монархической Персии. В ней было что-то от египетской царицы — темные глаза, длинные черные волосы, золото и драгоценные камни на пальцах и шее. Она предпочитала яркие цвета, носила дорогие шелковые шарфы в европейском стиле и костюмы из лучших магазинов Лондона. Ее сильный персидский акцент слышался даже в самых шумных уголках торгового зала. Иногда Королева вообще срывалась на родной язык, а ее английский мог быть как безупречным («Вы изволите делать из мухи слона»), так и ужасающим («Давайте захороним это в долгий ящик»).
Королева отличалась пламенным темпераментом и бранилась с такой энергией, словно вела боевые действия в Персидском заливе. Этих взрывов опасались все в ГПП, включая даже «банду четырех», и не без оснований. Я считаю себя довольно сильным полемистом, но острый язык Королевы не раз разрезал меня на кусочки. Другим тоже хорошо доставалось. Если у Страшилы не было мозгов, то у Королевы — сердца. Я окончательно убедился в этом, когда мы беседовали о собаках, причем разговор велся через несколько дней после смерти моей собаки. Она заявила, что ненавидит любую домашнюю живность. Что тут еще прибавить?
Королева походила на одну агрессивную даму из Bankers Trust, к которой я попал на собеседование по поводу возможной вакансии продавца. Я до сих пор помню, с каким ужасом я следовал за ней через зал торговли облигациями, останавливаясь всякий раз, когда она задерживалась, чтобы рявкнуть распоряжение ассистентам.
Потом мы нашли пустой кабинет, она села и отбарабанила мне краткую и тщательно отрепетированную версию своего собственного резюме: «Би-эй финансы 80, эйч-би-си 85, первое место в выпуске, сотрудник здесь 86, ви-пи 88, эм-ди в прошлом году». К счастью, я знал, что «ви-пи» означает «вице-президент», а «эм-ди» — «управляющий директор»; что касается «эйч-би-си», то я думал, что это «Гарвардская школа бизнеса».
Затем она выдала более длинную очередь с перечнем всех видов облигаций, которые прошли через ее руки. Я пребывал в полной прострации и более или менее ухватил только последнюю фразу из этого словесного потока: «Что вы сделаете со штабелем кирпичей?»
Я был изумлен и не вполне уверен, что правильно понял.
— С чем, простите?
— Со штабелем кирпичей.
Я судорожно искал ответ, еще не понимая смысла вопроса: вот здесь, сейчас? И что она разумеет под «кирпичами»? Она еще раз повторила:
— Что вы сделаете со штабелем кирпичей? Несколько секунд я колебался, ибо вопрос был до странности необычным.
— Не знаю; наверное, построю дом.
— Предложите другой вариант.
Такой метод допроса окончательно сбил меня с толку: что же еще назвать? Она опять положила палец на курок:
— Предложите другой вариант.
— Вы имеете в виду другой вариант использования кирпичей?
Она продолжала молча смотреть на меня.
— О'кей, построю дорогу.
Еще один выстрел:
— Предложите другой вариант.
Тут мне подумалось, что это даже интересно. Наверное, со мной играют в какую-то тестовую игру. Вообще-то я был докой по части разных игр, а юридический факультет приучил меня, наподобие собаки Павлова, безошибочно реагировать на такие расспросы. Я слегка расслабился, ибо игра могла оказаться забавной, и попытался придумать что-нибудь позамысловатее:
— Если у меня желтые кирпичи, я построю желтую кирпичную дорогу. Вы знаете, я вырос в Канзасе.
Но Канзас не произвел решительно никакого впечатления.
— Предложите другой вариант.
Прекрасно, подумал я, если ей угодно играть в бейсбол, будем играть в бейсбол, и вернул мяч обратно:
—Построю стену.
—Предложите другой вариант.
—Жилой дом.
—Предложите другой вариант.
—Оформлю двор.
—Предложите другой вариант.
Обмен ударами продолжался в нарастающем темпе.
—Построю силосную башню.
—Предложите другой вариант.
—Покрашу кирпичи.
—Другой вариант.
—Построю бейсбольный стадион.
—Что еще вы можете сделать с кирпичами?
—Растереть в порошок.
—Еще.
—Выкинуть в окно.
—Еще.
—Положить себе под ноги.
—Еще.
—Раскалить их.
—Еще.
—Выбросить из здания.
—Еще.
—Отремонтировать улицу.
Поразительно, но такая перепасовка растянулась на все собеседование. Она упорно повторяла один и тот же вопрос. Через двадцать минут я уже пришел в заметное раздражение и просто не знал, что еще отвечать.
— Еще.
Тут я впервые повысил голос и ткнул указательным пальцем в стену.
— Брошу их вот об это!
Она тоже повысила голос:
— Еще!
Я просто не мог больше это выносить. Чего она от меня добивается? И вообще, что еще можно сделать с этими проклятыми кирпичами?
Наверное, она почувствовала, что я скоро взорвусь, потому что я ткнул пальцем в монитор и выпалил:
— Швырну вот в это!
Она взглянула на экран, слегка пододвинулась вперед на своем стуле и рявкнула:
— Еще!
Это была последняя капля. Тут я вскочил и совершил непоправимую глупость, которая должна была убедить Bankers Trust (даже если он не оставил мысли взять человека, только что потерявшего миллиард) никогда не связываться со мной. Я ткнул в нее и во всю мочь завопил:
— Трахну вас по голове!!
Это, по-видимому, ее удовлетворило. Она встала, подала мне руку с ледяным спокойствием и удалилась, даже не потрудившись сказать: «Это все».
С тех пор я хорошо усвоил, как себя вести с вызывающим женским персоналом в торговом зале. Поэтому я старался не возражать Королеве, не повышал голоса, и у нас сложились вполне доверительные рабочие отношения. В ближайшие месяцы нам предстояли сделки по множеству разных стран; в частности, нужно было закончить операции с производными из Мексики, Филиппин и Аргентины. Мы должны были сделать кучу денег.
Но первая операция, которую я провел вместе с Королевой, оказалась настоящим бедствием. Это были бразильские бумаги, называвшиеся BIDS.