Боб Ситрон на критику реагировал очень болезненно, а предупреждения просто пропускал мимо ушей. Когда компетентнейший Goldman Sachs позволил себе нелестное высказывание относительно инвестиционной политики округа, Ситрон направил компании письмо, в котором выразил свою уверенность в непонимании ею инвестиционной стратегии Оринджа и попросил больше к нему с деловыми предложениями не обращаться. На вопрос, почему он так уверен, что после 1993 года процентная ставка расти не будет, Ситрон ответил: «Я один из крупнейших американских инвесторов и в таких вещах разбираюсь».
B апреле 1994 года, после того как процентная ставка начала повышаться, а производные — обесцениваться, Комиссия по ценным бумагам и биржам в Лoс-Aнджелесе вызвала Ситрона и задала ему несколько вопросов насчет инвестиций округа. На протяжении всей трехчасовой встречи казначей нервничал и отмалчивался. По совету приглашенных адвокатов округ Ориндж отклонил запрос комиссии о предоставлении ей документов за последний месяц: Ситрон готовился к перевыборам и хотел отсрочить неприятное разбирательство.
Избирательная кампания прошла в более нервной обстановке, чем предрекали прогнозы. Поскольку процентная ставка продолжала расти, оппонент нашего казначея, Джон Мурлах, бухгалтер Costa Меса, воспользовавшись предупреждениями о чрезмерном риске, сопряженном с портфелем инвестиций округа, начал приставать к Ситрону с вопросом о степени риска инвестирования средств в производные. В мае 1994года Мурлах предсказал округу Ориндж потерю 1,2 миллиарда долларов. И хотя позже выяснилось, что этот прогноз оказался чересчур оптимистичным, Ситрон был вновь избран на свой пост, несмотря на обращенные против него грязные избирательные технологии.
Тем не менее избирательная кампания оставила его опустошенным, поведение нашего героя стало изобиловать странностями. Приходил он на работу поздно, уходил рано. У него появилась привычка нервно посвистывать сквозь зубы. Еще одной причудой стали консультации с ясновидящими и астрологами о целесообразности инвестиций и использование представителей этих двух уважаемых профессий для предсказаний изменения процентной ставки. Ясновидящая напророчила Ситрону заботы из-за денег начиная с конца ноября, но более опытным предсказателем оказался все таки Мурлах.
Ситрон потерял хватку. Он засыпал за рабочим столом, стал забывать о назначенных им же встречах, мысли его витали где-то далеко. Психолог обнаружил ухудшение его способностей к логическому мышлению, обработке и усвоению информации. Как перед описываемыми слушаниями заявил адвокат Ситрона, его клиент страдал слабоумием и вообще обладал «ограниченными интеллектуальными способностями». Поверенный округа Ориндж обвинил Merrill Lynch в том, что банк, воспользовавшись болезненным состоянием Ситрона, сделал его козлом отпущения.
В начале ноября 1994 года заместитель казначея Мэттью Раабе предупредил руководство округа о кризисе портфеля инвестиций. Только тогда администрация сочла возможным для оценки степени риска прислушаться к мнению независимого консультанта. Затем 8 ноября администрация округа получила от него послание, которое окрестили зовом ангела смерти. B меморандуме доступным языком излагался наихудший из всех возможных сценариев развития событий, но было уже слишком поздно. Округ потерял более миллиарда долларов.
Вести о неприятностях округа Ориндж дошли до меня во вторник 1 декабря в 15.45. Инвесторы оставались в неведении до 17.00 — времени, на которое администрация созвала пресс-конференцию. Большая же часть человечества почерпнула информацию о гигантских потерях лишь на следующий день из утренних газет.
Финансовая катастрофа удивила Morgan Stanley меньше, нежели кого-то еще. Я почти уверен: мое начальство учитывало возможность таких потерь, а продавец, у которого округ Ориндж приобрел структурированные облигации, просто обязан был владеть ситуацией на основе анализа продаваемых бумаг.
И действительно, Morgan Stanley начал готовиться к встряске рынка производных более чем на месяц раньше Оринджа или кого-либо еще из инвесторов. Возрастание процентной ставки сделало дополнительные потери неизбежными. 25 октября, когда округ уже успел потерять миллионы, но все еще не знал, сколько именно, глава юридической службы Morgan Stanley созвал представительное собрание для определения дальнейшей политики в области операций с производными бумагами. Полдюжины адвокатов и несколько дюжин сотрудников группы производных набились в конференц-зал, где и выслушали тревожную весть. Наше положение оказалось не таким серьезным, как можно было ожидать, поскольку ни Procter & Gamble, ни Gibson Greetings претензий Morgan Stanley не предъявили, но мы отлично понимали: неприятностей можно ждать буквально от сотен других инвесторов.
Округ Ориндж был далеко не первым административным образованием, которому изменила удача в игре с инвестиционными банками. Несколько лет назад Западная Вирджиния потеряла почти 200 миллионов долларов, после чего начала судебные процессы против восьми инвестиционных банков, желая, чтобы те возместили ее убытки, и только Morgan Stanley решился довести дело до суда — редкий случай в финансовом мире.
Свидетельские показания оказались для Morgan Stanley изобличающими. Было рассказано о телефонном разговоре ответственного за опционы фирмы и ответственной за инвестиции, бывшего секретаря штата. Сотрудник Morgan Stanley спрашивал, не надо ли помочь разобраться в сделке, закрытой на прошлой неделе. Ответственная за инвестиции ответила: «Помочь мне? Не учите рыбу плавать!» B итоге Morgan Stanley и Западная Вирджиния стали смертельными врагами. Судья спустил на фирму свору прилизанных гарвардских типов. Дело кончилось решением суда о возмещении Западной Вирджинии со стороны банка 48 миллионов долларов из 190 миллионов, потерянных, по утверждению представителя штата, в 1986 и 1987 годах.
Участники собрания хорошо помнили тот приговор, и атмосфера в зале была жаркой, нервной и напряженной. Мы отдавали себе отчет в том, что превращаемся в потенциальный объект атаки, и решили впредь быть более осторожными с тем, что продаем, и кому продаем. Я еще раз высказал свое мнение: структурированные бумаги были изобретены теми, кто пытался заставить инвесторов играть в такие игры, в которые им на самом деле играть не положено. Теперь со мной согласилось уже несколько человек. Множество проблем с производными родилось на свет благодаря структурированным бумагам, и я благодарил Бога, что не разгуливал по минному полю, а продавал, как правило, инструменты на основе реальных активов. Бидьют Сен, месяцами скуливший по поводу недостаточного объема продаж группой производных структурированных облигаций, соизволил сострить: «Наш объем продаж настолько мал, что мы не вляпались в большое дерьмо».
На следующий день после того как округ Ориндж объявил о потерях, в пятницу 2 декабря, мы поняли: Morgan Stanley может все-таки вляпаться по-настоящему. Оказалось, что любимая фирма продала округу структурированные облигации примерно на 600—700 миллионов долларов, а это составило 10% от общего объема их приобретений. Конечно, главным виновником случившегося безобразия Morgan Stanley не был, но в число виновников неглавных входил. Мы торговали практически теми же бумагами, что и Merrill Lynch: суть их сводилась к прибыльности при отсутствии роста процентной ставки. Продажи начались в 1992 году и продолжались в 1994, причем заработал Morgan Stanley на них очень и очень неплохо. Гонорар в 200 тысяч долларов за облигации со стартовой датой не был чем-то из ряда вон выходящим. Проскочила еще кое-какая информация о роли Morgan Stanley, и его председатель Ричард Фишер был вынужден выступить по телевизору и прокомментировать потери Оринджа. Но к счастью, внимание публики сконцентрировалось на Майкле Стейменсоне и Merrill Lynch.
Тем временем Morgan Stanley столкнулся с новыми трудностями. Оказывается, банк предоставил злосчастному округу заем на 1,6 миллиарда долларов, и теперь возврат денег стал проблематичным. Всего же под залог структурированных облигаций округ занял у различных инвестиционных банков 13 миллиардов. Эти займы получили название «соглашения об обратном выкупе», или же просто «обратный выкуп». Хорошей новостью стало то, что группа производных к упомянутым займам была непричастна, так как ими в Morgan Stanley занималось подразделение обратного выкупа, над которым и нависла угроза. Этим беднягам срочно потребовалась наша помощь, в том числе и для подсчета реальной стоимости залогового обеспечения. Требовалось ответить на главный вопрос: стоит ли залог достаточно для того, чтобы фирма получила свои деньги назад?