Я уже знал несколько японских слов: «Тае ко коо» — так назывался Императорский отель на местном языке. И после того как я сказал это в такси, водитель понял, что со мной делать. Императорский отель — примадонна среди токийских гостиниц и объект такого же поклонения, как и дворец императора. Состоит отель из двух зданий: семнаддатиэтажного корпуса из стекла и стали, выходящего в парк Хибийя, и тридцатиодноэтажного, чуть ли не самого высокого в окрестностях дворца. В отеле более тысячи номеров, пятнадцать ресторанов, различные бутики. Среди гостей Императорского отеля — министры, знаменитости, члены королевских семей и тысячи только что поженившихся японских пар. По пути в свой номер я остановился, чтобы понаблюдать за свадебной церемонией.
История отеля изобилует разнообразными событиями. Он пережил не одно бедствие, в том числе сильнейшее землетрясение 1 сентября 1923 года, от которого так пострадал Токио, случившееся на следующий день после завершения строительства еще первого, несохранившегося здания. Я слышал восторженные рассказы о гениальности Фрэнка Ллойда Райта, автора проекта отеля, считавшего свое творение одной из величайших удач творческой биографии. Гордился Райт и сейсмоустойчивостью своего детища: то землетрясение в центре Токио пережили считанные дома. После Второй мировой войны старый, уже порядком обветшавший отель снесли, чтобы построить на его месте еще более высокий и комфортабельный. Шикарные холлы и бары были заполонены важными людьми, которые вели важные беседы. Отель настолько дорожил своей репутацией, что не так давно отказался принять Мадонну и Майкла Джексона, опасаясь побеспокоить остальных гостей выходками необузданных членов их свит.
Перелет и дорога в город утомили меня, и я наслаждался тишиной и покоем. Жил я на 31 этаже, вид из окна номера превосходил все ожидания. Окна выходили на север, и я мог наслаждаться зрелищем обширного комплекса императорского дворца. Хотя дворец и располагается в самом центре Токио, при взгляде на него появляется ощущение загородного поместья: парк не прорезают дороги, около него нет станций метро, над ним не пролетают самолеты. Даже с высоты птичьего полета я не смог разглядеть главного здания — оно было надежно укрыто листвой деревьев. Императорская резиденция располагалась на северо-западе, а на северо-востоке горело неоновое пламя реклам Гинзы — района фешенебельных магазинов. Прямо передо мной возвышался Оти-центр — и офис Morgan Stanley. Я бросил последний взгляд в окно и рухнул на кровать.
Проснулся я рано и решил пробежаться по окрестностям дворца. Консьерж предложил воспользоваться принадлежащими отелю тренировочным костюмом и кроссовками, но моего размера, к сожалению, не нашлось. Оказавшись на свежем воздухе, я заметил, что людей в синих масках стало еще больше. Они были повсюду, и сегодня мне это показалось по-настоящему странным.
Вернувшись в номер, я обнаружил подсунутую под дверь «New York Times» на английском языке и только из газеты узнал о газовой атаке. Если бы я сказал, что испугался не очень сильно, то соврал бы. Почему никто не сообщил мне раньше? Да, путешественнику тяжело оставаться в курсе последних событий, но случившееся со мной — просто смешно. Родители-то оказались правы. Я решил, что в Штаты вернуться мне уже не суждено. Новости заставили меня принять два решения: позвонить домой и сказать, что я жив, во-первых, и ходить на работу пешком, а не давиться в подземке, во-вторых. Спустившись в холл, я спросил консьержа, где можно купить хирургическую маску.
Токийская резиденция Morgan Stanley представляла собой средних размеров здание в Оти-центре — районе, в котором располагалось около четырехсот сверкающих мини-небоскребов, прямо на севере от императорского дворца. Morgan Stanley стал одним из первых инвестиционных банков Уолл-стрит, осуществивших вторжение в Японию. Залогом успеха родной фирмы был Дейвид Филлипс, этнический японец, родившийся в Стране восходящего солнца, проведший 13 юношеских лет в США и получивший научную степень в Калифорнийском университете в Беркли. Для неяпонских банков Филлипс стал посредником между двумя столь несхожими культурами. Фамилию Филлипс он носил не всегда, еще несколько лет назад его звали Сатоши Сугияма, но с таким именем — решил будущий Филлипс — карьеры не сделаешь. В конце 60-х годов он успешно провел переговоры с министерством финансов Японии и добился открытия нового отделения Morgan Stanley. Сочетание в этом финансисте связей в Японии, с одной стороны, и американского имени, с другой, побудили Morgan Stanley в 1970 году пригласить тридцатисемилетнего Филлипса на работу в токийское представительство.