Мексиканские банки заявили, что будут драться за свопы до последнего. Всего же группа производных продала дюжины и дюжины «свопов в песо» стоимостью более чем на миллиард долларов. Я разработал компьютерную модель, предназначенную для определения степени риска различных свопов и зависимости Morgan Stanley от разных банков Мексики. Открывшаяся мне картина ошеломляла. Прежде всего, фирма решила ссудить мексиканским банкам более миллиарда долларов практически за одну ночь. Эта сумма примерно равнялась тому, что крупнейшие банки могли позволить себе вложить в Мексику до латиноамериканского кризиса платежей 1980-х годов. Даже в Morgan Stanley масштаб риска почти никто не представлял.
Тем не менее Morgan Stanley не находил в такой ситуации ничего привлекательного, поскольку доллары были «длинными», а песо — «короткими» («длинное» — это то, что покупается, а «короткое» — то, что продается); требовалось обезопасить себя от риска, а лучший способ сделать это — переложить риск на другого, в нашем случае — на другого инвестора. Мы не хотели, чтобы наши прибыли попали в зависимость от колебаний различных мексиканских и американских процентных ставок. Все, что нам было надо, — получить свой скромный гонорар.
Мы очень просто добились значительного снижения степени риска: покупкой и владением Cetes, мексиканскими правительственными облигациями, бывшими базой платежей по «свопам в песо». Купив Cetes, мы перестали бояться любых колебаний ставок. Если Cetes нодо- рожают, точно так же возрастет и объем наших платежей мексиканским банкам по «свопам в песо», и наоборот. При этом мексиканский банк платит нам высокую долларовую ставку с типичным спредом относительно казначейских бумаг около 200 базисных пунктов, или 2%, тогда как мы можем сделать заем с гораздо более низким спре- дом, около 25 базисных пунктов. После покупки Cetes мы превратились в посредников, играющих на разнице в спре- дах заемных ставок. Разница эта могла означать гигантскую выручку, зависящую от объема своповых сделок.
Только одному банку, Banco Serfin (обладателю радиационного логотипа), Morgan Stanley предоставил заем в десятки миллионов долларов, а ведь деятельность именно этого заведения признавалась самой рискованной во всей Мексике! Наш потенциальный риск в связи со свопами Serfin уже мог кого угодно заставить выпучить глаза от удивления уровнем менеджмента в фирме. Сценарий развития событий, взятый из Синей тетради, пугал. Если Мексика объявит дефолт, а мы останемся должны по всем «свопам в песо», фирма почиет в бозе.
Правила игры с производными не исключали такой ситуации, поскольку основой их были внезапность и секретность. На протяжении нескольких недель Morgan Stanley вбухал в мексиканские банки больше, чем многие другие банки за годы. Деньги эти были «горячими», о чем часто предупреждали и политики, и представители регулирующих банковскую деятельность органов. «Горячие» доллары быстро поступали в страну, но так же быстро могли из нее уйти. Если бы Morgan Stanley почувствовал приближение кризиса в Мексике, то увел бы из нее деньги со скоростью света, причем сделки эти отследить было бы почти невозможно. В то время как займы, предоставляемые банками, являлись объектами и мексиканского, и американского законодательств, регулирующих банковскую деятельность, «свопы в песо» не лимитировались ничем. И опять-таки, мексиканским банкам не требовалось отражать эти свопы в бухгалтерских счетах, поскольку по их классификации «свопы в песо» — это «внебалансовые» статьи. Morgan Stanley не желал обнародовать свопы, так как они не являлись ценными бумагами и, благодаря последнему подарку республиканцев, сделанному в январе 1993 года, не подпадали под соответствующее законодательство США. Оперируя производными, финансовые институты получали возможность легко и быстро полностью трансформировать свою инвестиционную политику. В сжатые сроки фундамент мексиканской финансовой системы в корне изменился.
Меня очень беспокоили последствия этого изменения. Компьютерная модель пророчила все более возрастающий риск, мексиканские запасы иностранной валюты продолжали съеживаться. Центральный банк Мексики отчаянно сражался за сохранение курса национальной валюты и в ходе своей борьбы тратил драгоценные, с трудом скопленные доллары США на покупку песо. Такая политика Центральному банку обходилась дорого.