Девушке надо было прийти в чувство после такого трудного и нервного дня, и она отправилась на улицу, стараясь не попасться на глаза идущим на ужин студентам. Ей встретился только Дамблдор. - Добрый вечер, мисс Норден, - поздоровался он. - Хотя, мне пора привыкать звать Вас по имени, мисс Нина, если Вы не возражаете, - лукаво улыбнулся директор. - Как хотите, - вяло бросила девушка. Говорить по-прежнему не хотелось. Можно было, конечно, сделать замечание на тему такой «мощной» поддержки обвинения, но... всё было уже позади и подлежало забытью. Нервы дороже. - Вы не желаете отужинать с коллективом? - не унимался старец. - Чтобы каждый спросил, когда свадьба? - задала прямой вопрос Нина. - А что, дата уже назначена? В таком случае, это будет настоящее торжество! - Простите, Альбус, я понимаю, что всё рассказать могли и мальчишки, но могу я Вас попросить... не задавать этот вопрос хотя бы Снейпу. - Что Вы, я и не собирался, - подмигнул ей директор. - Сегодня не было утренней почты, мисс. Значит, вполне возможно она будет вечером, - Дамблдор достал из кармана пакетик сладостей и пошёл дальше по коридору. Девушке пришлось потащиться следом, потому что как-то подозрительно это было, про почту.
Вопреки опасениям, преподавательский состав обсуждал исключительно личность бывшего узника Блэка, - вспоминали и его школьные мародерские годы, и что/как/почему привело его к такой жуткой участи... Но совы действительно вскоре принесли почту, - к ученикам разлетелись их личные птицы и рыжеватые сипухи из школьной совятни. Выше всех в зале пролетел огромный почти чёрный филин с ярко-жёлтыми горящими глазами и желтыми перьями на груди; с чёрными «ушками» и мощными когтистыми лапами. Сделав несколько кругов под потолком, незнакомая птица гордо опустилась на учительский стол перед Ниной. Едва увидев карандашные каракули, девушка открепила записку от птичьей лапы и вышла из-за стола. Филин тронулся за ней, и от размаха широких крыльев вздымалась мантия девушки. Опуститься на плечо птица не решалась, да и плечо явно не годилось для таких размеров «почтальона». Пришлось выйти на улицу и, чтобы уж точно никто не помешал, дойти куда шла - до озера.
Там девушка развернула перемотанную шнурком бумажку с подписью сверху, словно бы для совы: «Нине Норден СРОЧНО», и бегло скользнула взглядом по строчкам. Несколько секунд, и сердце, кажется, остановилось. Не упало, не ударилось с размаху о рёбра, не расплавилось тяжёлым свинцом в груди, - просто замерло и исчезло, как будто его никогда там не было. Нина как будто перестала дышать. Но снова и снова пробегала строки, трясущимися руками удерживая мятый листочек. «Нина, это Энди! Мы возвращаемся домой через полтора месяца в полнолуние. Это произойдёт само и от нас никак не зависит. Да, я хочу обратно, но мне страшно, потому что мы ничего не успели. У нас есть время, чтобы не исковеркать своё будущее... Ещё, мой дедушка хотел сделать меня хранителем дерева Рода, но я не смогу и всё равно невозможно. Но будет лучше, если те три палочки вернутся к нему, это как-то связано со временем. Нина, прости. Мне тоже очень страшно, и... я понимаю, как тебе нелегко будет вернуться отсюда...». Последние строки португалка писала явно со слезами, потому что край листа был покрыт размытыми пятнами. Лаборантка Хогвартса даже не заметила этого, и опустила руку с письмом, пространно глядя на чёрную воду озера. Широко открытые глаза смотрели без страха, просто в них что-то погасло, сломался фонарик, перегорела лампочка, исчезла... жизнь, едва появившаяся тёплым пушистым облаком вокруг её давно переломанных крыльев. Очнулась она, когда филин, неспешно вышагивавший по жёлтой травке, подскочил и ущипнул её за руку. - Ответа ждёшь? Лети... мне нечего сказать. Лети, - махнула она на птицу, проглотив ком в горле, но почтальон когтистой лапой поскрёбся по её мантии на манер собаки. Девушка достала из кармана карандаш и нацарапала поверх письма: «Энди. я не смогу его бросить». Письмо было возвращено под ремешок с пряжкой на совиной лапе, и филин взмыл в пасмурное мутное небо.