За последующие три урока все факультеты практически лишились накопленных за неполный месяц очков. Горстка изумрудов, возможно, была чуть внушительнее остатков других камней, но змеёнышам тоже досталось от декана. И, в отличие от остальных, жаловаться на его настроение им было некому. Те группы, у кого в расписании сегодня стояло ЗОТИ, тихо радовались появлению нового преподавателя Ремуса Люпина, кормившего всех шоколадом, потому что на каждом следующем уроке зелий профессор Снейп появлялся бледнее и мрачнее, чем утром, а его помощница почему-то отсутствовала, что уже породило немало слухов среди учеников. Все перемены он провёл в спальне, но девушка крепко спала, и радовало только то, что пульс и температура в норме.
Нина очнулась лишь в середине шестого урока, со страшной головной болью, и привстала на кровати. Увидев зелье, она попыталась вспомнить, что было вчера, и с трудом восстановила события. «Письмо от Энди, конечно же, вот что было последней каплей...» Девушка повертела в руках склянку желтоватого стекла, сквозь которое просвечивало нечто блестящее, серебристое. - Напоминает ртуть... А, впрочем, что уж теперь, - она выпила залпом, чувствуя, что горло обожгло, словно крепким алкоголем, но лишь на мгновение, и приятное тепло разлилось по всем клеточкам её тела. Вязкая жидкость имела металлический привкус, но отдельно вкуса и запаха не ощущалось. Нину переполнили энергия и бодрость, настроение подпрыгнуло, чувство сонной разбитости пропало, как будто и не было, и девушка вышла из спальни в поисках зельевара.
Она заглянула в лабораторию, когда шестой урок с отличниками уже заканчивался, и Снейп чуть не выбежал из кабинета, не думая о том, что за мысли появятся в юных головах. В коридоре мужчина сразу обнял её, а после вгляделся в её совершенно нормальное полное жизни лицо. Значит, всё хорошо, значит, ей незачем знать о его переживаниях, - самой спокойнее будет. - Всё в порядке? - Да. А чем ты меня лечил? «Чем я тебя только не лечил», - подумал Северус. - Не важно, и... у тебя постельный режим, - через силу улыбнулся он. - Иди, я скоро буду. - Ну, нет, постельный режим только вместе с тобой, - Нина улыбалась гораздо ярче на приливе сил, и позволяла себе шутить. А что такого страшного случилось? Ну, проснулась с головной болью... всё, что происходило ночью, в памяти не задержалось. - Давай я поучаствую в уроке, работа же, - она нехотя освободилась от его объятий. - Урок ты проспала, - ответил Снейп, внимательно за ней наблюдая, - все шесть. - Это ж сколько уже времени... Зельевар снова по привычке дёрнулся рукой в карман. - Много уже времени, - настороженно ответил он, потому что от взгляда девушки не ускользнул его жест. - А где твои часы? - Потерял, - сказал он с хладнокровным спокойствием. - А... ну... бывает, - смутилась Нина, и прозвенел звонок. Северус даже не удосужился вернуться в кабинет и отпустить студентов («сами дверь найдут»), и ушёл с Ниной в деканат. Профессор усадил девушку в кресло за столом, налил ей крепкого чая, подвинул тарелку с бутербродами от домовиков, и только после этого осторожно спросил, что случилось вчера. Он опасался очередного срыва. Нина лишь немного погрустнела. Сил рассказать зельевару о письме не хватало. - Да просто... накатило... прости. - Тебе пришло письмо от Энди, - сказал мужчина, и она сразу напряглась. Подруга явно не успела получить её «ответ», значит это продолжение. - Ты читал? - Разумеется, - он протянул ей пакет. Разговоров о «вежливости» после того, что было вечером, явно не последует.
«Нина, я стащила обрядовый свиток моего дедушки, он об этом не знает, но думаю тебе лучше прочесть, - так он меня хотел оставить здесь, то есть на какую-то сотую долю это, видимо, возможно, а может он каких трав своих обкурился... Но дедушкина идея сдохла. Как в том анекдоте, где дракон должен девушками невинными питаться и так и помер с голоду. Там вроде магического брака что-то, и то ли друидом стать, то ли просто дерево это охранять, а я и оставаться здесь не хочу, и за кого мне тут замуж-то выходить! Зачем! А ты посмотри свиток, я перевела, но криво, я же не лингвист, а биолог, поэтому не высылаю, тебе лучше переведут профессора. Приезжай. Твоя Энди».
С запиской лежал сложенный старинный пергамент, длинный свиток с выцветшими полустёртыми буквами на латыни, рукописный, выведенный строгим готическим шрифтом. Причем перед этим явно имелся ещё лист, возможно, не один, но завершалось повествование здесь.