- Э.... Северус? - сдавленный женский голос слабо прозвучал в гостиной, едва зеленые языки пламени перестали заслонять от взгляда вошедшей сумрачную комнатушку. Спустя минуту голос мог сравниться в твердости с закаленной сталью, а девушка, взяв себя в руки, сделала шаг из камина и встала рядом, опираясь плечом на красно-кирпичный его угол. - Я вижу, что ты неплохо проводишь время, любимый, - глухо сказала она, потирая пальцами висок - внезапно накатил приступ мигрени. - Как там... дела в Румынии? - Нина Норден, живая, но словно сделанная изо льда, внимательно посмотрела на зельевара. Взгляд её сразу погас, занавешенный в этот раз не зеленоватым пламенем камина, а мутной пеленой собственных воспоминаний. Северус Снейп выглядел неожиданно жалким. В считанные секунды он сообразил, что случилось, набросил только что сорванную мантию на лежащую перед ним раздетую девушку и бросился к камину. - Не п-подходи, - шумно выдохнула Нина, вытягивая вперёд руку. Она чувствовала, что в горле комом стоят слёзы, невыплаканные до сих пор за одному Мерлину известно какой срок, и вовсе не собиралась выпускать "стихию" наружу. - Нина, я... - Снейп, виновато опустив голову, стоял перед ней в одних трусах, и попытался было оправдаться, но девушка жестом остановила его. Сначала надо было прийти в себя самой. В голове стоял невообразимый шум, то ли от того, что там крутилось кино из всех памятных событий разом, то ли - с чисто медицинской точки зрения - от резкого изменения состояния в не лучшую сторону. - Северус... - простонала она, закрывая лицо ладонью. Самым ярким впечатлением в её сознании не к месту всплывали их поцелуи в гостиной на вот этом самом диване, - романтичные, чувственные, горячие и страстные поцелуи с её любимым мужчиной, нежным, внимательным, верным... Нина всегда считала, что Северус ценит её именно за вот это отношение, - она приручила его словно брошенного пса. Его никто и не бросал, в общем-то. Просто молодой ещё зельевар поставил на себе крест из-за своей несчастливой любви. Перестал доверять людям. Нина видела это и старалась помочь. Считала, что спасла его, и была недалека от истины. Воспоминание стало ещё жарче, переместив их двоих с этого дивана в душ, где оба они поначалу смешно робели и смущались друг друга в зеркальных отблесках зажженных свечей, а после... любовались друг другом в каплях стекающей воды, и... снова целовались, мокрые, разгорячённые теплом... но картинка сменилась, и вот Северус чинно вышагивал рядом с Ниной в длинной рабочей мантии, держал над девушкой щит от дождя, волновался, чтобы она не замёрзла... Чёрные глаза, обычно полные печали, сейчас были полны тихого беспокойства за неё. Простой человеческой заботы. Нина чувствовала, что слёзы уже катятся по щекам, обдавая жаром онемевшие скулы, падая на ворот мантии. Но картинки продолжали сменять друг друга, преподнося в образах самое дорогое, самое.. тёплое, нервически-родное, кровное... самое неуместное сейчас. В этот самый момент. Сдавшись нахлынувшим эмоциям, Нина упала в обморок.