— Мари. Надеюсь, мы поладим, — Мари протянула Анне руку, которую она тут же пожала, не желая казаться грубой. — Проходи к столу, ты выглядишь такой измождённой.
Мари провела девушку к столу и усадила её рядом с собой. На первый взгляд это могло показаться обычной вежливостью или дружелюбием, но Анна чувствовала во всём этом подвох. Она догадывалась, что Мари вероятнее всего медленно, но верно будет подминать девушку под себя и сейчас тщательно её анализирует, стараясь понять, стоит ожидать от новенькой опасности или нет. Мартинес тоже не дура и с удовольствием немного подыграет Мари, лишь бы не навлекать на себе гнев всех жриц любви. Девушка понимала, что все остальные вероятнее всего пляшут под дудку Мари, и если разозлить её, то на тебя ополчаться все, поэтому лучше быть максимально осторожной. Мало ли, что может разозлить её.
– И как же ты сюда попала, Анна? — Мари наливала Анне чай в чашку и всем своим видом старалась продемонстрировать свою доброту и гостеприимство.
— Моих родителей убили, а меня отправили сюда, разлучив со старшей сестрой. Вот и вся история.
— Печальненько, — от этого слова, произнесённого из уст Мари, Анна буквально передёрнуло от отвращения. Дальнейшая беседа была по сути и обо всём и ни о чём одновременно. Анне задавали абсолютно стандартные вопросы из серии: «Сколько тебе лет?», «Где ты раньше жила?» и «Девственница ли ты?». Хотя последний вопрос и не был самым распространённым при знакомстве с человеком, но в данной обстановке в нём не было ничего неординарного или смущающего. На все вопросы и на этот в том числе Анна отвечала на автомате, словно заранее заучила все ответы. Открывать свою душу и делиться самым сокровенным она не торопилась, поэтому старалась быть немногословной и не позволяла развивать какую-то определённую тему дальше. Даже если бы девушка и не чувствовала исходящую угрозу от окружающих, то всё равно ничего не рассказала. Пусть многие и говорят, что если выговориться, то станет намного легче, но прошло ещё слишком мало времени, чтобы Анна смогла с кем-то делиться своей болью. Может когда-то настанет этот день, когда девушка просто сядет рядом с человеком, которому сможет доверять и расскажет про всё то, что так терзает её душу. Но пока этот день не настал, и не нашлось такого человека, она будет хранить всё в себе и не демонстрировать это никому. Если ты не можешь быть по-настоящему сильным, значит нужно хотя бы сымитировать эту самую силу перед всеми остальными.
— Интересно за сколько твой первый раз продадут? — когда Анна уже было подумала, что разговор окончен, одна из девушек задала вопрос, который поверг её в шок.
— То есть...?
— Сейчас я тебе всё объясню, — увидев удивлённое лицо девушки, Мари решила расставить ей всё по полочкам. — Девушек, которые попадают сюда невинными, выставляют на своеобразном аукционе. Там за ночь с тобой начинают торговаться извращенцы всех мастей, которых заставляет кончить одна только мысль о том, что до них к этому телу ещё никто не притрагивался. В зависимости от того, как дорого продадут твою девственность, зависит, сколько ты будешь стоить в дальнейшем.
Разумеется, Анна ожидала подобного, но то, как это сказала Мари не вызывало других эмоций кроме отвращения. В голове девушки начали возникать подробные картинки аукциона и её первой близости с мужчиной. Все те образы, которые рисовало воображение могли вызвать лишь желание залезть в петлю и покинуть этот бренный мир. В какой-то момент ей показалось, что она прямо сейчас вновь расплачется, но было нельзя. Нельзя, чтобы все остальные увидели в ней маленькую запуганную девочку, которая хочется прижаться к родному человеку и не выбираться из его объятий. Элена. Сестра часто обнимала Анну, когда той снились ночные кошмары. Старшей было абсолютно неважно какой сейчас час ночи и во сколько ей завтра вставать. Если младшая плачет и кричит, значит, ей нужна помощь, и Элена не думая пожертвует своим сном для неё. Но сейчас старшей сестры не было рядом, никто не мог прижать к себе Анну и тихо сказать ей на ушко, что всё будет хорошо, и ей нечего бояться. Если помощи ждать неоткуда, значит нужно самой создавать защиту и бороться со всеми натисками судьбы. Раз уж жизнь забросила её в самый водоворот, то девушка обязана плыть, а не опускать руки и тонуть в нём.
***
— Так значит старик Санчес и эта крыса Мигель решили объявить мне войну?
Дамиан с утра пораньше уже сидел в своём кабинете и внимательно слушал доклад Хуана Карлоса Гонсалеса— своей правой руки, у которого для него были не самые радужные вести. Если к этому прибавить, что Хуан Карлос был человеком с врождённым пофигизмом и по мелочи своего босса не беспокоил, то проблема была действительно серьёзной. День с самого начала не обещал быть лёгким уже по той простой причине, что Дамиан каждую минуту ждал звонок с сообщением о том, что в его апартаментах найдено бездыханное тело девушки, наложившей на себя руки. В том, что Элена совершит самоубийство, Фернандес был уверен на семьдесят пять процентов. Он лишь для того и отпустил в тот вечер Изабель, чтобы юную Мартинес никто не отвлекал от прощания с жизнью. Чего бы Дамиан ни говорил девушке, но возиться с ней он был не намерен. Она для него напоминала тот чемодан без ручки, который и нести тяжело, но и выкинуть жалко. Поэтому мужчина искренне надеялся, что «чемодан» всё прекрасно осознаёт и сам избавит своего нового владельца от этого груза. Но похоже Дамиан ошибся в своих предположениях. Тут было лишь три варианта: либо девушка сильнее, чем кажется на первый взгляд, либо ей не хватает решимости, либо она просто дура.