Похороните вы Нанель.
Я сама вас все похороню! — я протиснулась в нору.
— Фифи! — Нанель простонала.
У неё уже не оставалось сил.
— Фу!
Туша Саад лежит! — Я не могла протиснуться к Нанель.
Саад загораживал проход. — Нанель!
Потерпи!
Вот, гады!
Не могли мёртвого Саад из норы вытащить.
И тебя не развязали. — Я попыталась вытянуть тело Саад.
Не смогла.
Не сдвинула ни на сантиметр.
РУЧКИ ДЕВУШКИ ТОНКИЕ, НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНЫ, ЧТОБЫ ТРУПЫ ТАСКАТЬ.
— Может быть, по частям его?
Нанель!
В норе есть топор?
— Фифи! — Нанель засмеялась.
Тихо засмеялась. — Не смеши меня.
Расчленить невозможно.
Во — первых, тесно.
Во — вторых, очень трудно.
— Не настолько я толстая, — я стиснула зубы.
Втиснулась между стеной и телом Саад. — Даже совсем не толстая.
А худая.
— Фифи!
Ты худенькая.
Очень.
— Под стать тебе, Нанель, — я продвинулась.
Мягкие земляные стенки осыпались.
Засыпали меня.
Но я двигалась вперед. — Саад жирный.
Сальный.
Мимо него скользить легко. — Я добралась до Нанель.
— Фифи! — Нанель простонала. — Не надо.
Оставь меня.
Беги!
Скоро здесь будет совсем плохо.
Хоть ты спасешься.
— Нанель.
Эти слова обычно говорят в галосериалах.
А главный герой отвечает, что не бросит своего товарища.
В беде не бросит.
В СЕРИАЛАХ ВСЁ КРАСИВО, В ЖИЗНИ — ВСЁ ГРЯЗНО.
Не будем тратить время.
Успокойся.
Без тебя не уйду.
Лучше помоги мне, — я начала развязывать веревки.
Мы возились довольно долго.
Наконец, выползли.
— Нанель?
— Да, Фифи!
— Я в норе не спросила.
Ты сказала, что скоро будет совсем плохо.
Я побоялась спросить.
Теперь — вне норы — спрашиваю.
Что будет плохо?
Что случилось?
— Колокол.
Колокол звонил.
На нашу деревню напали.
Всех стариков и мужчин поубивают.
Разграбят.
Женщин в плен уведут.
— Мы и так в плену.
— Нет.
Фифи.
Мы уже не в плену.
Мы на свободе. — Глаза Нанель сверкнули.
— Ты же говорила, что рабыням не нужна свобода.
Что свободная рабыня несчастна.
Что рабыне нужен хозяин.
— И на эту ерунду не будем тратить время. — Нанель взяла меня за руку. — Бежим.
В джунгли.
Деревня опустела.
— Кто напал? — я побежала.
Ну как побежала.
Нанель устала.
После побоев.
После лежания связанной.
Быстро уставала.
Её скорость была маленькая.
Но я не подгоняла подругу.
ПОДГОНЯТЬ НЕМОЩНУЮ — ВСЁ РАВНО, ЧТО ПЫТАТЬСЯ ОЖИВИТЬ ТРУП.
— Нанель!
Кто напал?
Зачем?
— Соседняя деревня напала.
На нас.
Кто-то их разозлил.
Сильно взбесил.
Из наших.
Обычно они терпеливые.
— Я поняла! — Я усмехнулась.
Горько. — Бердье снова их обворовал.
Вернулся в новеньком балахоне.
Наверно, ещё что-то украл.
Ценное взял.
— Да.
Бердье может!
— Рабыни!
Вам нельзя на свободу! — До нас добежал парень.
Зло на нас зыркнул. — Возвращайтесь.
Я всё расскажу совету старейшин.
— Мальчик, — я наклонилась.
Парень с интересом смотрел на меня.
КОГДА ОБНАЖЕННАЯ ДЕВУШКА НАКЛОНЯЕТСЯ, ТО ВСЕ СМОТРЯТ.
— Паренек!
Шел бы ты своим лесом.
Не зли рабынь.
Рабыням нечего терять, кроме своих веревок. — Я подняла камень.
Не стала угрожать
УГРОЖАТЬ БЕСПОЛЕЗНО И ОПАСНО. ВЗЯЛ ОРУЖИЕ — БЕЙ!
Я швырнула в парня камень.
Ручка у меня слабенькая.
Метательница гранат из меня — никакая.
Поэтому камень пролетел мимо головы паренька.
Нанель охнула.
Парень охренел.
— Рабыни!
Вам не жить! — парень побежал к реке.
Зигзагами.
— Дурак! — Я коротко высказала свое мнение.
Вскоре показалась река: — Кошмар! — Я остановилась.
Нанель застыла. — Люди.
Ваши дикари.
Убегают.
Факелы.
Лодки.
Плоты.
Мужчины отталкивают женщин.
Детей тоже отталкивают.
О стариках и говорить нечего.
Дезертиры.
Пока их товарищи сражаются.
Сражаются с захватчиками из соседней деревни…
Эти мужики сбегают.
— Никто не сражается.
Все убегают! — Нанель была бледная.
Даже ночью проступала её белизна. — У нас есть время.
Соседи пока грабят.
Грабят дома.
Затем прибегут на берег.
— Мы пойдем другим путем.
Нанель!
Мы — джунглями.
МОЖНО УБЕГАТЬ ОГОРОДАМИ, А МОЖНО И ДЖУНГЛЯМИ.
— Джунглями не получится, — Нанель покачала головкой.
Очаровательной головкой. — Непроходимые джунгли.
С колючками.
Нас поймают.
Быстро поймают.
Соседи пришли со своими собаками.