Охотничьи собаки.
Их даже позабавит охота.
— Кого позабавит?
Собак?
Или соседей?
— И собак и соседей позабавит.
Фифи…
— Да, Нанель.
— Ты беги!
Я их задержу.
Хоть на немного! — Нанель наклонилась.
Подняла палку.
— Ой!
Нанель! — Я засмеялась.
Нервный смех. — Спасибо, конечно.
Ты…
Самоотверженная ты.
Но больше меня не смеши так. — Я потянула Нанель за руку. — Насколько я знаю…
А знаю я много…
Не все здесь сражаются за плав средства.
Самые хитрые прятали свои лодки подальше.
На всякий случай.
И плоты припрятали.
Пойдем по берегу.
По течению пойдем.
Так собак со следа собьем.
И, если берег зарос, то будем плыть.
Подальше от дикарей.
И от дураков подальше.
ЧЕМ ДАЛЬШЕ ОТ БЕДЫ, ТЕМ БЛИЖЕ К ПОБЕДЕ.
Мы побежали вдоль берега.
Мимо нас проплывали лодки.
С лодок на нас кричали.
В основном неприятное.
— Рабыни!
Возвращайтесь!
Отстаивайте наше имущество!
Сражайтесь с врагами!
— Щас, — я им отвечала.
Над нами смеялись.
Нас проклинали.
— У меня ощущение, — я крепко держала Нанель за руку, — что дикари все решили свалить на нас.
Нападение — из-за нас с тобой.
Все их беды из-за тебя и меня.
Если мы не отстоим их имущество, то нас казнят. — Я поскользнулась.
Нанель поддержала меня.
Мы поплыли.
Поплыли вдоль берега.
К нам повернул плот.
Дикари пытались нас побить шестами.
Утопить хотели.
— Идиоты, — я выползла на берег.
Нанель — рядом со мной.
Мы лежали.
Тяжело дышали. — Лучше бы вы палками своих врагов сейчас там били.
А вы действуете по принципу:
НЕТ ВРАГОВ — БЕЙ СВОИХ.
Своих, кто слабее.
А самые слабые — женщины. — Мы продолжали движение.
И…
Вдруг, нам повезло.
— Нанель.
Смотри.
Из потайного канала кто-то лодку выводит.
Хитрец.
Всех обманул.
Спрятал свою лодочку подальше…
Продвигает к реке.
Мы успеем его перехватить.
Судя по всему — старик.
Борода седая.
— Но лодка его.
А не наша.
— Нанель.
Отставить предрассудки! — Я бросилась в протоку.
Поплыла наперерез лодки.
Лодка хотела обойти меня.
Но протока узкая.
Тогда старик попытался ударить веслом.
Меня — веслом по голове.
Я схватила веревку.
Веревка, которая болталась с лодки.
И начала раскачивать лодку.
Старик грохнулся на дно лодки.
Нанель уже залезала в лодку.
ОДИН СТАРИК И ДВЕ ДЕВУШКИ.
— Рабыни! — Раздался визгливый голосок.
Тонкий старческий голосок. — Я приказываю.
Покиньте мою лодку.
Великий мудрец Бревуций сказал:
«Рабыня в лодке — к беде!»
— Старик Хануманский, — я узнала голос.
Заползла в лодку.
Нанель сидела на груди старика.
Не давала мудрец Хануманский подняться. — А ещё мудрец Бревуций сказал, что — «Лучше с двумя девушками, чем одному».
— Бревуций этого не говорил, — мудрец Хануманский застонал.
— Не говорил, но так думал, — я кивнула. — Выбирай.
Либо ты с нами в одной лодке.
Либо один.
Но вне лодки. — Я подбавила в голос сахара. — Мудрец Хануманский.
Теперь у тебя две рабыни.
Ты получил нас бесплатно.
Мы вдвоем будем танцевать для тебя.
Но потом.
После потанцуем… — Я села за весла.
Конечно, я обманывала.
Никакие я и Нанель уже не рабыни.
РАБЫНИ НА ЧАС.
— Греби осторожно, — мудрец Хануманский сдался.
Но сохранил лицо.
Словно он нас взял в плен, а не мы его. — Лодка переполнена.
— Столько добра! — Я посмотрела на тюки. — Мудрец Хануманский.
Ты предусмотрительный.
Заранее готовился к нападению соседей?
— Я своё основное добро храню не в доме.
Кругом одни воры.
В камышах прячу.
— Хануманский!
Ты — настоящий мудрец. — Я восхитилась.
Поймала взгляд Нанель.
Нанель смотрела на меня с любопытством.
— Рабыня.
Хорошо сидишь, — мудрец Хануманский пропищал из — под Нанель. — Но мне больно.
Нанель сошла с мудреца.
Лодку качнуло.
Она зачерпнула бортом.
Левым бортом.
— Корова! — мудрец Хануманский завопил. — Моё добро потопишь.
— Мудрец Хануманский, — я зашипела. — Ты бы не орал.
Привлекаешь к нам внимание.
Я думаю, что много желающих получить твои тюки.
В суматохе стукнут тебя веслом по голове.
Сбросят в болото.
И твое добро заберут.
ЧУЖОЕ ДОБРО СЛАЩЕ СВОЕГО.
— Дерзкая ты.
Рабыня. — Мудрец Хануманский согласился.
Уже тише говорил.
Нанель присела рядом со мной.
Я управляла левым веслом.
Нанель — правым.
Мы сидели, прижавшись бедром к бедру.