Даже страшно подумать, что будет, когда ты станешь изучать Имперские науки.
— Мне не нужны науки.
Мне нужно быть с тобой.
— Не повторяй часто то, что и так понятно…
— Фифи? — Нанель захихикала.
— Что ещё? — Я сдвинула брови.
— Ты себе постоянно чешешь там.
— Ну и что?
Завидуешь?
Может быть, мне шушешь-трава понравилась… — Я отшутилась.
Мы пришли в ангар.
— Нанель! — Я сделала стойку. — Будем искать кухню.
Кухню, куда сложить ягоды и фрукты.
Но так искать должны, чтобы обойти все помещения
— Ага!
— Где же кухня? — я сказала громко.
Чтобы камеры зафиксировали. — Наверно, там! — Я направилась туда, где гудело.
«Генераторы.
Вырабатывают энергию.
Энергия нужна для…
Для всего нужна.
Гравибиль.
Еще один.
Зачем геологам столько гравибилей?
Но…
Где же космолеты? — Я закончила обход. — Ни одного!
Даже космокатера завалящегося нет.
Космогеологов выбросили на точку?
Потом заберут?
Или на этой планете есть ещё базы?
Тогда нам — к ним!»
— Нанель! — Я выгружала овощи и фрукты на стол.
И тут услышала вызов.
В кухню вплыла голограмма.
— Привидение!
Дух мертвых! — Нанель взвизгнула.
Голограмма активировалась.
МУЖИКИ ИЗ ВОЗДУХА ПОЯВЛЯЮТСЯ ТАМ, ГДЕ ГОЛЫЕ ДЕВУШКИ.
— Вы кто? — Мужик смотрел на нас.
Косил.
Один его глаз захватил Нанель.
Второй — меня.
ОТ КРАСОТЫ ДВУХ ДЕВУШЕК МУЖИК МОЖЕТ ОКОСЕТЬ.
«А он — главный! — Я сразу поняла.
У меня чутье.
И опыт.
Чутье на мужиков, которые имеют вес.
Не те, которые в золотых цепях ходят.
И демонстрируют свои дорогущие часы от «Рафик Дрибет».
А в простеньких одеждах мужики.
Богатый заботится о своём комофорте, а не о понтах. — С ним нужно быть вежливой».
— Мы — помощницы.
Помощницы по хозяйству!
Мы — из соседней деревни. — Нанель улыбалась голограмме.
Она уже поняла, что не дух мертвого летает. — Мы работаем на господина Сидорский.
— И на господина Крамер. — Я подхватила.
— А где они сами?
— А ты…
Я хотела спросить, почему он сам не может с ними связаться.
Но вовремя прикусила язычок.
Дикарка не должна знать о связи.
«Скорее всего, Сидорский и Крамер залезли в пещеру.
Или забрались на магнитную гору, — я подумала. — До них сигнал экранируется».
— Я.
Йа господин Джекинс. — Мужик неправильно понял мой вопрос. — Но можете называть меня просто.
Джекинс. — Он уже смотрел без интереса.
Равнодушно нас разглядывал.
«Мы для него — дикарки.
По-настоящему.
Он не видит в нас пользы.
Ни в чем.
Даже в сексе.
Этот ничего не возьмет.
Не возьмет, чтобы быть должным.
Но и не даст.
Нет, дядя.
Против моего обаяния никто не устоит.
Дрогнет даже мужчина, который ненавидит женщин…
И дикарок ненавидит». — Я закусила губу.
Появился азарт.
Азарт доказать, что я могу сделать с Джекинсом то, что захочу.
— Джекинс!
Ты — красавчик!
Я бы хотела иметь от тебя детей!
Я — Фифи!
Моя подруга — Нанель. — Я захихикала.
Грубая лесть.
Чтобы он видел, что дикарка подластивается.
ЛЕСТЬ ПРОШИБАЕТ ДАЖЕ ГОРЫ.
— Фифи?
Нанель? — мужик смотрел на меня в упор.
Словно не голограмма.
А рядом будто стоит. — У местных…
Дикарей…
Женщины не имеют имен.
Если свободная, то — женщина.
Если рабыня, то — рабыня.
И добавляется имя хозяина.
«Я попалась, — я пялилась в голограмму. — Надо изворачиваться».
— Нет имен, — Нанель выпятила грудки. — А у нас есть!
Вот так просто ответила.
ПРОСТО — ВСЕГДА ВЫЗЫВАЕТ ДОВЕРИЕ.
— Фифи! — Джекинс решил оставить вопрос с именами.
Может быть, он решил, что Сидорский и Крамер дали нам имена. — Ты, почему чешешься?
Постоянно.
Болеешь?
Заразная?
— Я шушешь-травку… — Я снова захихикала.
— Шушешь-травка?
Знаю! — В глазах Джекинс метнулся интерес.
На миг.
Старый развратник.
Наверно, натирает себе шушешь-травой там.
И он прекрасно знает её эффект. — Здесь она не растет.
— А у нас растет! — Нанель снова выступила. — Джекинс!
Приходи к нам.
«Правильно сказала — приходи.
Но не – прилетай.
Дикари не летают».
Мы тебя угостим шушешь-травкой.
— Сделайте запас.
Для меня.
— Джекинс? — Я быстро-быстро моргала.
Замолчала.
Будто не знала, что сказать.
— Передайте Сидорскому и Крамер, что я не собираюсь тащиться к ним, — голос начальника стал брюзгливый. — Тащиться, чтобы узнать, почему не отвечают.
Вашим хозяевам скажите.
Пусть всегда будут на связи.