Я хочу скрыть.
Я изменилась?
Меня стало смущать, что на меня смотрят.
На голую смотрят.
А раньше я восторгалась.
Нарочно раздевалась, чтобы мной любовались
ДЕВУШКИ ИЗМЕНЧИВЫЕ, КАК ПОГОДА НАД МОРЕМ».
— Не думаю, что мы встречались, — я наклонила головку к правому плечу. — Так, где мне найти Джекинс?
— Я — Курт, — космодесантник жевал жвачку. — Начальника Джекинс не надо искать.
Он уже тебя видит.
Наверняка.
От нашего Джекинс ничто не укроется.
Он везде и всегда. — Ирония в голосе космодесантница.
Ирония о правде. — Надо ему — сам позовет. — Космодесантник Курт не уходил.
Он меня уже раздражал.
Своей бесцеремонностью раздражал.
— Фифи! — Раздалось громовое.
Я сразу поняла.
Работал динамик.
Ко мне приближался гравикар.
— Джекинс! — Я изобразила радость.
— Курт, — Джекинс подкатил. — На третьем периметре обнаружена дыра.
Дыра в заборе.
— Крысы, сэр, — Курт ответил лениво.
Но была в той ленивости грация.
Грация тигра.
Из ленивого космодесантник превратится в опасного.
Опасный и быстрый.
Если понадобится.
— Может быть, крысы.
Или дикари.
— Дикари далеко, сэр.
— ЧТОБЫ УКРАСТЬ, МОЖНО ЗА НОЧЬ СТО МИЛЬ ПРОПОЛЗТИ.
— Проверю, сэр, — космодесантник Курт козырнул.
Нехотя направился в сторону зданий.
Оглянулся.
Посмотрел на меня.
Поднял руку.
Что он хотел сказать?
Сказать рукой?
— Фифи.
Садись. — Джекинс подвинулся. — Своей задницей всех отвлекаешь.
От работы отвлекаешь.
— Я тебе привезла шушешь-траву.
— Видно, тебя крепко прижало, — Джекинс усмехнулся, — жизнь тебя прижала, потому что ты охотишься за мной.
— Меня бесят подобные высказывания, — мой голос звучал раздраженно. — Жизнь меня не прижала.
Я ни за кем не охочусь.
— Дикарка.
Не забывай, с кем разговариваешь.
Ты говоришь со мной.
— Я ничего не забываю.
И это не забываю. — Я посмотрела ему в глаза.
Он тоже посмотрел в мои глаза.
Мы изучали друг друга.
И понимали, что другой понимает, что его изучают.
НЕ ОБМАНЕШЬ, ЕСЛИ СМОТРИШЬ В ГЛАЗА.
— Чипок, — Джекинс подвел кар к магазинчику. — Склад.
Возьмешь себе одежду.
Но особо не привередничай.
Одежда — за Имперский казенный счет.
— Одежда? — Я распахнула глазища.
— Да.
Не будешь ходить голая.
Здесь запрещено оголяться прилюдно.
Мы — серьезная работа.
Даже, если тебе нравится.
Нравится щеголять своей наготой.
Я вижу, что нравится.
— Спасибо, Джекинс, — я промурлыкала. — Ты — заботливый.
— В чипке бесплатно не дают.
Но я вижу, что у тебя нет денег, — усмехнулся. —
ДЕНЬГИ НА ГОЛОМ ТЕЛЕ НЕ СПРЯЧЕШЬ.
Скажи, что пусть записывают на мой счет.
— Ты — добрый.
Джекинс.
Я тебе — шушешь-травку.
Ты мне — одежду и вкусности.
— Пустяки.
Фифи.
Теперь убирайся отсюда.
Меня ждет работа.
Тебя отвезут…
Ко мне.
— Да! — Я выпрыгнула из грави кара.
Корзинку с фруктами оставила Джекинсу.
И шушешь-траву оставила.
Сама отправилась на шопиг.
«И по шопингу я соскучилась, — я вошла в ангар. — Даже трепещу».
В ангаре было прохладно.
Длинные стеллажи.
Ящики.
Полки железные.
— Эй, кто здесь? — Я крикнула.
— Чо тебе? — Из-за ящиков вышел мужчина.
Бородатый.
Пузатый.
Синий халат в пятнах. — Ты — хто?
— Я от Джекинса.
Он сказал, что мне здесь дадут одежду.
— От Джекинса?
Одежду? — Кладовщик не спешил.
КЛАДОВЩИКИ НИКОГДА НЕ СПЕШАТ.
— Ты голая.
Дикарка?
— Мне нужна одежда, — я повторила.
Никакого желания не было.
Не было желания болтать с кладовщиком.
Кладовщики считают себя самыми главными.
Везде и всегда.
— Уборщицей пришла устраиваться? — кладовщик покачал головой. — Ну и дела.
Уже нанимаем дикарей.
Потому что труд андроидов стоит дороже.
Сколько тебе обещали платить?
— Платить? — Я прикинулась дурочкой.
Надо же и мне поиграть. — Я не знаю, что означает — платить.
Обещали миску похлебки в день.
Очень щедрое предложение.
— Миска похлебки?
В день? — Кладовщик хрюкнул.
«Он даже не понимает, что местные прекрасно наедаются в джунглях.
И не какую-то похлебку употребляют.
А фрукты.
Овощи.
Коренья.
Рыба.
Дичь…»
ДИКАРЬ ВЕЗДЕ ЕДУ НАЙДЕТ.
— Я — мистер Дилдон, — кладовщик осматривал меня.
Затем ушел.
Вернулся с какой-то тряпкой.
Тряпка грязная. — На.
Надевай.
Вот тебе одежда.
— Мистер Дилдон, — я скрыла свой гнев.
Кладовщик издевался надо мной. — Ты мне дал халат.