— Трусики? — Я остановилась.
Задумалась. — Трусики — большой вопрос.
Многие мужчины не любят, когда девушка в трусиках.
Трусики скрывают тайну.
Тайну девушки прикрывают.
Пожалуй, — я качала головкой.
Миленькая головка, — сейчас не тот случай, чтобы я натянула трусики.
Да.
Я же — дикарка! — Я поцокала к выходу.
Цок-цок.
Цоки-цок. — На высоченных каблучках.
Тонкие каблучки.
Легкие.
Прочные.
Из титана…
ТОЛЬКО ДЕВУШКИ МОГУТ ТАК КРАСИВО ЦОКАТЬ КАБЛУЧКАМИ, КАК ЛОШАДИ.
— Фифи! — кладовщик Дилдон окликнул меня.
— Да, Дилдон? — Я обернулась.
Красиво выгнулась.
— Ты…
Того.
Заходи.
Как-нибудь.
Поговорим.
По-дружески.
С тобой интересно!
— Я знаю! — Я помахала ручкой. — Со мной не просто интересно!
А — очень интересно! — Я покинула ангар.
«Удивительно, — я размышляла. — Красота девушки превращает грубого кладовщика в милого модельера.
Красота и упорство девушки…»
— Космодесантник, — я подозвала военного. — Доставь меня к Джекинсу.
— Мадемуазель!
Будет исполнено! — Космодесантник подогнал грави кар.
Через пару минут я была в царстве Джекинса.
Начальник занимал половину этажа в здании.
Роскошь.
ЗАЧЕМ СТАНОВИТЬСЯ НАЧАЛЬНИКОМ, ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ РОСКОШЬ?
— Фифи! — Джекинс был в белых одеждах.
Как и я.
Мы в одном тоне.
Он поливал кактус. — Эй!
Фифи!
Эта та дикарка, которая доставала меня?
Хотела меня?
— Джекинс.
Я никого не хочу.
— Что с тобой произошло?
В чем дело? — Джекинс посмотрел на меня.
— Я просто.
Приоделась.
Ты же так хотел.
Ты сказал, что я не должна ходить по базе голая.
НАГОТА ДЕВУШКИ ОТВЛЕКАЕТ РАБОЧИХ.
— Нагота девушки не только рабочих отвлекает.
Но теперь ты стала еще больше привлекать.
— Тебя привлекаю?
— Меня?
Нет.
Я — кремень.
У меня другие ценности в жизни.
— Звучит ужасно.
Разве может быть что-то во Вселенной более ценное, чем девушка?
— Не затягивай меня в свои разговоры.
В свои сети.
— Мне любопытно…
Как ты в столь короткий срок приоделась?
Насколько я знаю, на нашей базе нет подобной одежды.
На всей планете нет.
Дикарки ходят голые.
На базе только – форменная одежда.
Денег у тебя нет, чтобы тебе доставили Галактической почтой.
Я же видел тебя обнаженную.
Тебе негде было спрятать деньги.
— Я сохраню свою тайну.
Тайну, как я нашла одежду.
Приличную для девушки — одежду.
В девушке должна быть тайна.
В ДЕВУШКЕ МНОГО ТАЙН, И НА ДЕВУШКЕ ТОЖЕ ТАЙНЫ БЛИСТАЮТ.
— Ты отсутствовала два часа.
Я посылал курьера.
Найти тебя и доставить.
— Джекинс.
Какой ты нетерпеливый.
— И что?
— Я подумала, что нам нужно поговорить.
Говорить будет удобнее, если я не голая.
Для тебя удобнее.
Мне — всё равно…
Не убеждай меня, что ты не думал обо мне.
— Фифи!
У меня дела.
— Вижу, какие у тебя дела, — я фыркнула. — Кактус поливаешь.
— Кактус успокаивает нервы.
— Я не стану навязываться, Джекинс.
И ты ко мне не приставай.
Я прилетела к тебе…
От Сидорский и Крамер прилетела…
Я хочу!
Мне нужно.
Я должна улететь отсюда.
Например, в Центральные Галактики.
С подругой улечу.
— Невозможно! — Джекинс посмотрел на меня с интересом.
Во мне же все оборвалось.
Потому что начальник так легко отказался.
Даже не стал слушать. — Фифи.
Ты — дикарка.
Официально — дикарка.
Даже, если бы ты была не она.
Не дикарка была бы…
То я не могу.
Инструкция не позволяет брать на борт посторонних.
Ты же — посторонняя.
А пассажирских рейсов с этой планеты нет.
И не будет.
Дикая планета.
И…
Если бы рейсы были, то у тебя нет на пролет денег.
Поэтому — замкнутый круг.
Никуда вы с подружкой не улетите.
СИДИ ДОМА, НЕ ВЫСОВЫВАЙ НОС.
— Улечу! — Я в свою улыбку вложила всё.
Уверенность в завтрашнем дне.
Наглость.
Обаяние.
Своё превосходство над мужчинами.
Всё это поместилось в мою улыбку.
— Фифи!
Я сейчас провожу совещание.
После него — поговорим.
Свое решение не отменю.
Ты не улетишь.
Но…
Ты можешь мне высказать, почему ты уверено сказала, что улетишь. — Джекинс покинул оранжерею.
— Ха!
Он не выгнал меня.
Не прогнал в джунгли. — Я прошла в большой зал.
Упала на диван.
Диван обит белой кожей страуса.
Взяла из вазочки персик. — Увидела свое отражение.
Отражение на потолке.
Потолки были зеркальные.