— Фифи!
Я нашел минутку.
Чтобы связаться с тобой.
— НА МЕНЯ МИНУТКИ НЕ ХВАТИТ, НА МЕНЯ ЖИЗНИ НЕ ХВАТИТ.
— Не думай ничего!
Между нами не может быть…
— А я и не собиралась.
ЧТОБЫ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИЛО МЕЖДУ МУЖЧИНОЙ И ДЕВУШКОЙ, НУЖНО, ЧТОБЫ ДЕВУШКА ЗАХОТЕЛА.
Я же не хочу.
— Мы понимаем друг друга! — Джекинс вздохнул.
Облегченно вытер пот. — Мы же друзья.
— Мы не друзья.
ДРУЖБА СТОИТ ДОРОЖЕ ЛЮБОЙ ДРУГОЙ СВЯЗИ.
— Мы друзья! — Джекинс повторил.
С нажимом сказал.
Посмотрел мне в глаза.
Я промолчала.
Лишь хмыкнула.
Он продолжал. — Фифи!
Ты стала катализатором.
Я давно хотел расстаться с женой.
Твоё появление…
— Я просто хочу улететь.
Улететь отсюда.
— Моя жена способна лишь на занятия любовью, — Джекинс желал выговориться.
Я решила ему не мешать.
ЛУЧШЕ МУЖЧИНА ПУСТЬ БОЛТАЕТ ЯЗЫКОМ, ЧЕМ ЧЛЕНОМ.
Когда человек говорит, он становится мягче. — Я всегда был готов удовлетворить жену.
Мы жили вместе.
Но работа нас разлучила.
Мы расстались.
На время.
Я прилетел.
И уже нет той искры.
Костер любви надо поддерживать.
«Как скучно! — Я с трудом подавила зевоту. — Большой начальник открывает душу перед дикаркой.
Он думает, что я — дикарка.
Джекинс не босс.
Я ошиблась.
Для всех он — начальник.
Административно начальник.
Но для меня он — каша.
Каша-размазня.
Без молока каша.
Без масла.
Без сахара и соли».
— Фифи!
Но теперь я не справляюсь.
У моей жены запросы стали больше.
Я с ними не справляюсь.
Моя жена стала ненасытной.
Ненасытная во всём.
И требовательная.
Ей теперь всего мало.
Я гордился собой.
Гордился своими сексуальными возможностями.
И своим сексуальным аппетитом гордился.
Но жена перешла планку.
Вернее — перепрыгнула её.
Это — чересчур.
КОГДА ПАЛКА ЛЕЖИТ НА ЗЕМЛЕ, ТО ОНА — ПАЛКА, А ЕСЛИ ПАЛКУ ПОДНЯТЬ, ТО ОНА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ПЛАНКУ.
Я обрадовался.
У меня появился повод.
Повод для ухода.
Но вместе с ним пришла депрессия.
Я становлюсь изгоем.
Даже ты, дикарка, меня обвиняешь. — Джекинс шмыгнул носом. — Я хочу выбросить из головы нелепое.
Вернуться в молодость.
Но я обречен жить в неприветливом мире.
Никакого уюта.
На мне, словно клеймо поставили:
«Расходный материал».
МУЖЧИНА ДОЛЖЕН ДВИГАТЬСЯ В СТОРОНУ.
— Начни работать.
Работа лечит. — Я сказала, чтобы что-то сказать.
— Работа?
Я яростно набрасывался на работу.
Подумывал о возвращении в секретную службу.
Рассчитывал, что всё вернется назад.
В конце концов, я принимаю во внимание интересы подчиненных.
Пусть и мои интересы примут.
Я хочу вернуться.
Вернуться сам в себя.
Все станет на свои места.
На прежние полки всё ляжет.
Я больше не буду дураком.
Не стану связываться с горячими штучками.
Буду разборчивым в выборе подчиненных.
Ограничусь короткими разговорами.
«Ну да, ну да!
Ограничишься ты! — Я подумала. — Меня считаешь дикаркой.
И сколько уже дикарке наговорил…»
— Я буду скрытным.
Никто не узнает мои мысли.
— Джекинс! — Я не стала мурлыкать.
Потому что Джекинс не ожидал от меня улыбок. — Я!
Хочу!
Улететь.
Со своей подружкой.
Предоставь нам транспорт.
Либо мы полетим с ящиками.
Грузовым рейсом полетим.
ЛУЧШЕ В ВАКУУМЕ, ЧЕМ В ГРОБУ.
— Фифи! — Джекинс покачал головой. — Нет.
Я уже тебе сказал.
Я тебя не отпущу.
Есть в тебе что-то…
То, что мне нужно.
Если я тебя отпущу, то наврежу себе.
А я же не дурак вредить самому себе.
«Спасибо, что открылся, — я заскрежетала зубками. — Я поняла.
Теперь буду менять тактику.
Подхалимские улыбки больше не помогут в общении с тобой…»
— Джекинс.
Иди к своей жене.
Сделай вид, что всем доволен.
Если её разозлишь, то она испортит тебе карьеру.
— Фифи! — Джекинс обрадовался.
Даже подскочил. — Какой мудрый совет!
От дикарки.
Ты разумная девушка.
И поймешь, что тебе лучше жить у меня.
Всё!
Всё!
Я — к женушке. — Джекинс засуетился.
А ведь только что говорил о разрыве с ней…
МУЖЧИНЫ ЕЩЕ БОЛЕЕ НЕПОСТОЯННЫ, ЧЕМ ПОГОДА.
Связь оборвалась.
— Как ни странно, — я прошла к кровати, — но я чувствую облегчение.
Новое всегда дает свободу. — Я заснула.
Спала умиротворенная.
Проснулась в прекрасном настроении! — День даст мне силы.
Я что-нибудь придумаю.
Не сошелся же свет на Джекинс.
Может быть, я охмурю механика.
Из ангара парня найду.