Нервный смех.
Нанель смотрела на меня с недоумением.
Но когда я зарыдала, Нанель поняла.
Она тоже заплакала.
Присела ко мне.
И начала меня утешать.
Мы успокаивали друг дружку долго.
Вселенная времени пролетела мимо нас.
ВРЕМЯ — НЕ ВЕЧНО.
— Мы прилетели, — я вытерла остатки слёз.
Обняла Нанель.
Мы сидели молча. — Жизнь зовет! — Я произнесла.
Преувеличенно громко сказала. — Нанель.
Ты готова?
— К чему готова?
— К тому, что увидишь?
Я — честно говоря — сама побаиваюсь.
— Ты же со мной! — Нанель взяла меня за руку. — Поэтому я ничего не боюсь.
— Идём! — Мы вышли из космофрегата.
Я огляделась! — Ого!
Частный космодром.
Я в них знаю толк.
Не удивлюсь, если планета целиком принадлежит Тайной Имперской Канцелярии.
Или одному Купер.
Что для меня — одно и то же.
В принципе. — Я помогла Нанель войти в гравибиль. — Гравибиль открытый.
Но здесь везде системы защиты.
Место охраняется по-императорски.
Я в галосериалах видела подобное.
— Миленько! — Нанель вертела головкой.
Дивной головкой.
— Мда!
Действительно миленько. — Я скосила глаза на изумруды.
Они — чудо!
ЗАЧЕМ ТРАТИТЬ МНОГО СЛОВ, ЕСЛИ МОЖНО ОПИСАТЬ ОДНИМ СЛОВОМ.
Гравибиль подкатил к замку.
Настоящий замок.
Древний.
Гравибиль остановился у ворот.
— Ворота не голографические?
Не силовые? — Я прислонила пальчик к губам. — Кованые ворота.
Мощные.
— Красивые!
— Да, Нанель.
Красивые ворота.
Но они закрыты.
Полагаю, что подходить к ним не стоит.
Всё под охраной.
Удивительно!
Как в древности.
Может быть, мы волшебно попали в прошлое?
— Иду! — Раздалось за воротами.
Крякающее.
Кряхтение. — Уже бегу. — В воротах отворилась калитка.
Из неё вышел «бегун».
«Смешной камзол.
Бакенбарды. — Я уже начала привыкать.
Заставила себя не удивляться. — Старик.
Глубокий старик.
Едва идет.
Белые панталоны.
Туфли с бантами.
Не робот.
Не андроид.
Человек!
Кто поставил его встречать гостей?
И ворота он охраняет?
Нет.
Ворота охраняет ИИ с бластерами. — Я заметила множество голограмм в воздухе. — Мимо не пролетишь…»
ОХРАНА НУЖНА, ЧТОБЫ ОХРАНЯТЬ СЕБЯ ОТ САМОГО СЕБЯ.
— Мадемуазели, — старичок докряхтел до нас.
Поклонился мне.
Но обращался только к Нанель.
И смотрел только на нее.
Потом.
«Во как! — Я раскрыла ротик. — Старый хрен для себя решил, что Нанель — главная.
Главная в нашей паре.
Ни моё платье от «Шинель», ни шарфик, ни туфельки дорогущие, ни безумно дорогие изумруды, ни моя поднебесная красота старика не сбили с его пути.
Мда!
Купер знает, кого выбирает», — я повторила в который раз.
Мне было грустно.
Грустно, что на сейчас я не первая.
Но в то же время гордость за подругу перебивала.
Нанель — настоящая.
Она – моя подруга.
Она должна быть первой!
— Мадемуазель, — старик издавал звуки.
Они отдаленно напоминали голос. — Я — дворецкий Шпильман.
Мистер Купер не предупредил о вас.
Но я сделаю всё возможное.
— Я — Фифи.
Моя подруга — Нанель.
Наверно, мистер Купер посылал сигнал.
О нас, — я не хотела оставаться незамеченной. — Но сигнал ещё не дошел.
Космофрегат летел быстрее сигнала.
— Возможно, возможно.
Мадемуазель Фифи. — Мимолетный взгляд по мне.
Скользящий взгляд.
И снова обращался к Нанель. — Я покажу вам ваши флигели.
— Наши флигели? — Нанель задрала подбородочек. — Лучше сказать — наш флигель.
Я не знаю, что означает – флигель.
Но знаю слово – наши.
Поэтому с Фифи я предпочитаю – Наш.
Мы будем жить вместе.
Да, Фифи? — С вопросом обратилась ко мне. — Или ты против? — В глазах мелькнул испуг.
БОЯТСЯ ТОЛЬКО ЗА САМОЕ ДОРОГОЕ.
— Даже не обсуждается! — Я пробурчала. — Никогда! — Взяла Нанель за руку.
— Я приготовлю обед! — Шпильман подобрел ко мне. — Что мадемуазели желают?
— Шпильман.
Ты язык сломаешь о слово мадемуазели, — я расслабилась.
Лучше быть второй после Нанель, чем первой в других случаях. — Обед?
Ты сам готовишь?
— Йа?
Всё йа! — Дворецкий расправил плечи.
Плечи у старика широкие.
Богатырские плечи.
Наверно, в них имплантаты. — На мне хозяйство держится.
«На андроидах держится хозяйство», — я подумала.
Но ничего не сказала.
— Йа…
Яа хочу фрукты, — Нанель посмотрела на меня.
Словно от меня что-то здесь зависело.
— Фрукты — обязательно, — я кивнула. — Ягоды.
И…
Корешки какие-нибудь.
Мы в рабстве привыкли к корешкам.