Мелкими шажками. — Я отдохну.
Устал на кухне.
Приятная усталость.
Если понадоблюсь — вызовите меня.
Вы — кушайте.
Кушайте.
Болтайте.
У девушек должны быть свои секретики. — Тактично удалился.
— Он — милый!
Шпильман! — Нанель подсела ко мне.
— Нанель!
Ты уже определись. — Я подхватила две черешенки.
Одну протянула Нанель.
Вторую смаковала. — Купер для тебя - милый!
Шпильман — милый.
— Ты — тоже милая!
Фифи!
Но каждый мил по-разному.
— Не будем углубляться в милоту.
Нанель, — я зевнула.
Прикрыла ротик ладошкой. — Полетели?
Покажешь своё море.
Я давно нормально не загорала.
У моря…
МОРЕ ВОДЫ — МОРЕ ОЩУЩЕНИЙ!
На следующее утро нас потревожил Шпильман.
Нуууу, как потревожил.
Он узнал, что мы уже проснулись.
Подождал.
И пришел с подносом.
— Мадемуазели, — Шпильман выставил на столик две чашки.
И на тарелочках подал два круасана. — Я приготовил круасаны.
Старикам, видите ли, не спится. — Дворецкий улыбнулся. — С утра пораньше я сделал круасанчики.
К ним, разумеется, кофе.
Я сам его готовлю на горячем песке.
— Мы тоже вчера были песке, — Нанель засмеялась, — на горячем.
Загорали.
У моря.
— Я подумал, что круасаны остынут.
Их нужно кушать тепленькими.
И кофе застоится.
— Шпильман, — я сделала глоток.
Закатила глаза. — Шикарный кофе.
Мадульянский.
— О!
Мадемуазель Фифи узнала кофе! — дворецкий восхитился. — Редко, кто разбирается в сортах кофе на вкус.
Да.
Мадульянский.
Из северной провинции Галактик.
Он более редкий.
И более насыщенный.
— Шпильман! — Я откусила от круасана.
Комментировать круасан не стала.
Он был восхитительный. — Ты нас закормишь.
ХОРОШЕГО ДОЛЖНО БЫТЬ НЕМНОГО, ИНАЧЕ К НЕМУ ПРИВЫКНЕШЬ, И ОНО НЕ БУДЕТ ДАЛЬШЕ КАЗАТЬСЯ НЕОБЫЧНЫМ.
Шпильман?
— Да, Фифи?
— Ты же не с круасанами пришел.
Вернее — с ними.
Очень мило с твоей стороны.
— Спасибо, мадемуазель Фифи.
— Ты хотел что-то сказать.
— Да, — дворецкий замялся. — Через пару часов прилетают друзья мистера Купер.
— Прекрасная новость! — Нанель даже подпрыгнула. — Купер прилетает!
— Нет.
Мистер Купер задержится.
По делам.
Они будут без него.
Устроят вечеринку.
— Без него? — Нанель стала мрачнее тучи. — Не прилетит?
Он не хочет меня видеть?
Нас видеть?
— Нанель.
Успокойся! — я усмехнулась. — Нас все хотят.
Видеть хотят.
— Я спокойна, — голос Нанель заморозился.
— Шпильман, — а посмотрела на дворецкого. — Гости – шумные?
— Очень.
Даже сверх шумные.
И назойливые.
— Ты намекаешь, чтобы я и Нанель улетели.
Прогуляться?
В путешествие?
Или выгоняешь навсегда?
— Да ты, что, Фифи! — Шпильман переменился в лице. — Как можно.
— Но…
Я тебя поняла, — я кивнула. — Не беспокойся.
Меня вечеринка не испортит.
Поверь мне.
КАЖДАЯ ДЕВУШКА ИМЕЕТ СТЕРЖЕШЬ ПЛОТНОСТИ.
Вечеринка именитых — как раз то, что мне нужно.
Я в свободном плаванье.
— А я…
Я не знаю, что означает вечеринка, — Нанель задрала подбородочек. — Поэтому — посмотрю.
НЕЛЬЗЯ ВСЮ ЖИЗНЬ ПРЯТАТЬСЯ В ДЖУНГЛЯХ.
«Ого! — Я смотрела на Нанель.
С восхищением смотрела. — Вот, как изменилась дикарка.
Бывшая рабыня.
У неё — стальной стержень.
Какие секреты еще хранит в себе Нанель?
Нельзя всю жизнь прятаться в джунглах…
Во, как!
Высказала!»
— Развлекайтесь, — дворецкий поклонился.
Официально поклонился.
Забрал подносы.
И ушел.
— Шпильман обиделся, — я пожала ладошку Нанель. — Он будет считать нас развратными.
Тусовщицами.
— Тусовщицы?
— Тусовщицы — неразборчивые девушки.
— Фифи!
— Да, Нанель!
— Ты сама говорила, что здесь свобода!
— Еще бы!
Свобода — жить.
Свобода умереть.
— Мы сами решим, что нам важнее.
Пусть Шпильман злится.
Но мы — сами по себе.
— Золотые слова!
Нанель!
ЧЕЛОВЕК РЕШАЕТ, СУДЬБА СМЕЕТСЯ НАД ЕГО РЕШЕНИЕМ.
Гости ввалились все.
И сразу.
Словно звездный вихрь налетел.
Дворецкий Шпильман не показывался.
Гостей обслуживали андроиды.
Всюду сновали роботы.
— Нанель?
— Да, Фифи.
— Еда для гостей — не та, что для нас была.
Еда им покупная.
Фаст фуд.
— Я заметила, — Нанель кивнула.
Она с любопытством озиралась по сторонам. — Сразу начали танцевать.
Пьют.
Танцуют.
Обнимаются.
Целуются.
Словно в другом месте нельзя было.
Будто бы только и ждали этого момента.