Мой прекрасный муж с момента возвращения из командировки изменился в лучшую сторону. Да, он напился несколько раз на вечеринках, в том числе на дне рождения Станиса, но уже не вёл себя как раньше. В прошлом оказались и скандалы, и измены. Всё больше было событий, которые сближали нас как семейную пару. Мы купили новую мебель домой и кучу разной техники. Словно снова стали настоящей семьёй. В отношениях стала просачиваться долгожданная и невероятная идиллия. Мне не верилось, что это надолго. Боясь потерять весь этот спокойный семейный мирок, я собственными руками чуть ли не приблизила его конец .
В апреле, когда чувство вины за связь с Агузаровым стало всё больше и больше меня тяготить, я наконец решилась признаться во всём Алексу. Он приехал домой после трудового дня и вручил мне коробку конфет, как приятный сюрприз без повода. Я стала плакать.
- Ты чего? – Удивленно спросил Алекс.
- Я недостойна быть твоей женой, - ответила я. – Давай разведёмся.
- Что? – Опешил муж.
- Помнишь твой отъезд и просьбу не встречаться со Стасом? Так вот, мы всё это время тайно встречались и стали очень близки..
Я продолжила свой душераздирающий рассказ, не обращая внимания на его чувства, а когда закончила, то увидела совсем не то, что ожидалось. Мне казалось, что Александр пошлёт меня подальше, подаст на развод, и мы никогда больше не увидимся с ним. Вместо этого он молча подошёл ко мне и крепко обнял.
- Прости меня, - наконец вымолвил он, - я сам виноват во всём! Не ценил тебя, обижал, оставил одну…Ты не виновата в связи со Стасом, я сам вас свёл!
Его слова были вполне справедливы, но совершенно неожиданны для меня.
-И ты меня прости, - всхлипывала я.
- Тебе не за что извиняться. Я благодарен тебе, что ты рассказала мне правду. Но теперь я абсолютно убеждён, что Агузаров мне не друг.
- Он никогда не был твоим другом, – подтвердила я, – и всегда хотел разрушить нашу семью.
Мы поплакали вместе, пообнимались, посмеялись, затем Алекс поужинал, и мы легли спать.
На следующий день был выходной, днём мы занимались домашними делами, съездили за покупками, вместе убрались дома, а вечером поехали в кино. По дороге Алекс писал что-то в телефоне, я не обратила внимания, любуясь в окно ночным городом. Мы немного выпили, посмотрели какую-то комедию, затем отправились домой. Приехав, я переоделась в домашнее, а Алекс молча сел на край дивана и замер в раздумьях с телефоном в руках. Я взглянула на него с ухмылкой.
- Ты что, философствуешь о фильме? – Подшутила над ним я. Он посмотрел на меня очень задумчиво и ничего не ответил.
- Алекс…Всё нормально? – Более серьёзно спросила я.
- Не знаю, - он покачал головой. – У меня плохое предчувствие.
Теперь задумалась я. По телу пробежался холодок, и кожа покрылась мурашками. Он не сказал мне, что сообщил Агузарову, что узнал обо всём от меня и обвинил его в предательстве.
- Что именно произошло? – Уточнила я.
- Я написал Стасу, что он мне больше не друг, что может вообще забыть о нас. Сказал, что тебя простил, а его не буду. Он прочитал сообщение и ничего не ответил.
- Позвони ему. – Предложила я.
- Уже звонил, 10 вызовов и ни одного ответа.
- Может, случилось что-то плохое? – Предположила я.
- Я тоже так думаю …- неуверенно ответил Алекс.
- Поехали к нему! – Решительно предложила я.
- Давай, - согласился Алекс и тут же ринулся в прихожую за верхней одеждой. Я вызвала такси и тоже стала одеваться.
Через 10 минут мы были в пути. Всю дорогу ехали молча, взявшись за руки. Алекс продолжал набирать Станиса, но безрезультатно. Мы словно ощущали недоброе, всё же надеясь, что это всего лишь пустые опасения.
Мы приехали к дому Станиса, вышли из машины и посмотрели вверх, на окна, в которых горел свет. Значит он дома, решила я, и, скорее всего, просто в обидах не отвечает на звонки. Мы быстро поднялись на этаж и подошли к входной двери. Александр нажал на звонок и выжидающе встал. Мы смотрели друг на друга, вслушиваясь в возможный шорох за дверьми, но было тихо. Александр позвонил ещё и ещё, но никто не открывал. Тогда я, вспомнив о том новом годе, когда завалилась к Стасу без приглашения 1 января, решила воспользоваться шансом. Я нажала на ручку двери и повернула её. Дверь открылась! Ура! Алекс быстро вошёл внутрь, а я неуверенно шагнула за ним, подозревая, что хозяин дома врядли обрадуется нашему визиту.
- Вот чёрт! – Услышала я голос Алекса, прошедшего в зал.
- Что такое? – Спросила я, идя следом за ним. В глазах потемнело, сердце моё упало. Я никогда не видела столько крови.
Станис лежал на диване, рука свисала на пол, по ней медленно капала липкая жидкость, при ближайшем рассмотрении было видно, что у него поранены запястья. Вскрыл вены! Кретин! Мои руки затряслись, к горлу подкатил ком, сердце засаднило, но разум отдавал чёткие команды. Пока Алекс пытался нащупать пульс на шее Стаса, я стала набирать скорую помощь.
- Скорая, слушаю вас, - послышался в трубке бездушный голос.
- Алло, здравствуйте! Пожалуйста, пришлите карету скорой помощи по адресу Королева 13, квартира 5!
- Что случилось? – Спросил монотонный голос.
-Ээ…у друга попытка суицида или суицид…- Неуверенно пробормотала я, наблюдая за тщетными попытками мужа прощупать пульс Станиса.
- Сколько лет больному, фамилия, имя, отчество?
- Агузаров Станислав Владимирович, 41 год….
- Вы кем приходитесь? Назовите себя, - продолжал голос.
- Я…я подруга.. Пфайфер София Викторовна,- произнесла я, видя, что Алекс безнадежно покачал головой и развёл руками. – Пожалуйста, скорее!
- Терпение, девушка, - ответили мне, - Живёте вместе?
- Нет! Пришла в гости, дверь была открыта!
- Так, всё понятно, ожидайте!
Я сбросила вызов, шагнула к Станису и, дотронувшись до него, с ужасом отпрянула. Кожа была мертвенно-бледной и ледяной.
- Он мёртв!- Воскликнула я и посмотрела на Алекса, надеясь услышать, что я ошибаюсь. Но он молчал, схватившись за голову. Сердце моё колотилось, в ушах звенело.
Скорая приехала примерно через 20 минут, это было довольно быстро для нашего города. Почти вместе с ними явилась оперативная группа полиции.
Я не чувствовала ног, когда в квартиру вошла бригада медицинских работников, а следом за ними полицейские. Словно во сне я наблюдала весь этот туманный процесс.
- Признаков жизни не наблюдается…- услышала я сквозь звон в ушах.
- Проедем в участок для допроса, - послышался мужской голос. Тут всё померкло, и я потеряла сознание.
Очнулась от резкого неприятного запаха ватного тампона, что мне сунула в нос медсестра. Я сидела в кресле в квартире Станиса, Александр стоял рядом. В этот момент на носилках выносили тело бывшего любовника, накрытое простынёй. Вихрь мыслей пролетел в голове.
- Стойте! Может, он жив? – Слабым голосом произнесла я. На меня посмотрели как на полную дуру, и продолжили выполнять свою работу.
- Давайте начнём сначала, - продолжал сотрудник полиции. – Вы приехали, потому что он не отвечал на звонки, так?
- Да, говорю же вам, мы отдыхали с женой, решили позвонить другу, он не брал трубку.
-И сразу поехали к нему?
- Не сразу, часа через два. У нас не принято бросать друзей в беде.
- Откуда вы знали, что он в беде?
Посыпалось ещё очень и очень много вопросов. В итоге, нас отвезли в участок для дачи показаний. Суровый дознаватель провёл допрос по одиночке, затем потребовал подписать лист о невыезде и отпустил за отсутствием состава преступления.
Все разбирательства закончились, когда группой оперативников и судебным патологоанатомом был доказан и официально установлен факт самоубийства.
Но Станиса было уже не вернуть…
В апрельский солнечный денёк, когда снег сошёл, и сырая земля стала подсыхать, мы поехали на похороны. Организатором был сводный брат Стаса, Алик Агузаров, с которым мы даже не были знакомы, но вышли на него через общих приятелей. Народу было немного. Только самые близкие и родственники. Когда тело выдали из морга, мы отправились на кладбище. Процесс предания тела земле прошёл быстро. Все молчали. Мельком я увидела дочь Станиса и его бывшую супругу со своим нынешним мужем. Дочь красавица, совсем взрослая. Я тяжело вздохнула и подошла к могиле, аккуратно положив цветы у изголовья холмика.
Немногочисленные друзья после похорон собирались ехать в кафе для панихиды, но мы с Александром воздержались. Нам было не место среди них, как и им всем в нашей жизни. Нас ждало наше светлое будущее без интриг и разврата.
Но всё же я долго не могла прийти в себя, гадая, зачем же Стас так поступил...Радовалась ли я тому, что пробудила в нём чувства к себе? Жил бы сейчас и упивался развратом с сотнями женщин, которые у него всегда были. Зачем влюбился в ту, которая никогда бы не стала принадлежать ему всецело? Не лучше ли было ему оставаться ледяным и бездушным? Как знать, как знать…
Александр тоже находился в немом ступоре, не мог ни плакать, ни скорбеть, словно не осознавая, что Стаса больше нет. Были ли мы виновниками его поспешной кончины, или он пошёл по пути начертанного?… Это навсегда останется тайной для нас.