Два бунта — явный и скрытый.
Один — для мира, чтобы его шокировать.
Другой — для себя самой, чтобы доказать, что она всё ещё способна на безумство, что её дух не сломлен указами мужа и появлением какого‑то мальчишки.
Уголки её губ дрогнули в первом за этот день настоящем, безжалостном подобии улыбки. Пусть Чон‑хо и тот фигляр готовятся. Война только началась, и её первым оружием станет бельё за несколько миллионов вон и платье стоимостью с квартиру. Это была её декларация о намерениях, застёгнутая на молнию.
СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА
Пак Ми‑ран вошла в отдел La Perla, ощущая себя закованной в свою новую кожаную броню образа бунтарки. Её походка была твёрдой, взгляд — прямым и решительным. Она подошла к консультанту, уже мысленно примеряя тот самый, последний элемент своего бунта.
— Гарнитур «Антигона», — произнесла она, сделав едва заметную паузу, чтобы подчеркнуть значимость момента. — Мой размер.
Продавец-консультант, улыбнувшись, поклонилась: — Одну минуту, самоним, сейчас узнаю наличие.
Ми‑ран слегка недоумевала. «Узнает наличие? Неужели в Сеуле нашлась ещё одна безумица, решившаяся на подобный вызов?» — промелькнуло у неё в голове. Ведь сама она отважилась на этот шаг лишь под давлением вопиющих обстоятельств.
Она вопросительно повернулась вслед ушедшему консультанту, и её взгляд скользнул по залу. У дальней примерочной кабинки она увидела его.
Молодой человек, прислонившись к стене, с видом изысканной скуки ожидал кого‑то. «Как элегантно одет…» — мысленно оценила Ми‑ран. — «Tom Ford, ручная работа. И ему определённо идёт эта стрижка. Выглядит как наследник европейского аристократического рода».
Её взгляд задержался на его очках — матовая чёрная оправа Jacques Marie Mage, редкая и дорогая модель, которую носят те, кто считает Cartier слишком массовым.
Сегодня вселенная явно шла ей навстречу — встретить такого красавца после её демарша было как лайм к текиле, приятный бонус к бунту на сотню миллионов вон.
— Простите, госпожа Пак, — голос девушки консультанта вернул её к реальности. — Но «Антигону», к моему сожалению, уже купили.
Хрустальная сфера её мечты, что ещё минуту назад искрилась над головой, издала первый надтреснутый звук. Раздражение, едва притуплённое шопингом, снова зашевелилось внутри.
Ми‑ран чуть приподняла подбородок: — Кто?
Ответа не последовало — только вежливое: — Коллекция лимитирована, если хотите попробую уточнить наличие в других бутиках.
Размышляя, как ей поступить, Ми‑ран рассеянно продолжала следить за обаятельным юношей. Он, судя по всему, не замечал её нескромного внимания. Его взгляд, скрытый за затемнёнными стёклами Jacques Marie Mage, был прикован к шторе примерочной кабинки, где, видимо, находилась его спутница.
И тут шторка взметнулась в сторону с таким неистовством, будто пыталась сорвать крепления. Из кабинки вылетела Пак Со‑юн. Её щёки горели румянцем, в глазах плескалась смесь ярости и смущения.
В одной руке она сжимала тот самый изящный пакет La Perla.
— Я готова. Пойдём, — бросила она через плечо, не глядя на молодого человека, и торопливо направилась к выходу из отдела, словно спасаясь бегством.
Юноша, «отлипнув» от стены, медленно последовал за ней. Его движения оставались поразительно ленивыми и грациозными.
Сам дьявол не смог бы разобраться в той мешанине мыслей, вопросов и эмоций, что охватили Ми‑ран. Досада от того, что «Антигону» купили, смешалась с любопытством к элегантному незнакомцу. А ещё — с странной тревогой. Почему её дочь выглядит такой… потрясённой?
— Со‑юн‑а… — имя дочери сорвалось с её губ непроизвольно, когда их траектории наконец пересеклись у выхода.
Две красивые женщины — зрелая и молодая — растерянно застыли. Со‑юн выглядела особенно смущённой, её обычная уверенность куда‑то испарилась.
Ми‑ран нашлась первой. Лёгкая, обаятельная улыбка "на камеру" тронула её губы. Взгляд скользнул по спутнику дочери с открытым одобрением. — Представишь своего спутника? — обратилась она к дочери, подчёркивая светский, непринуждённый тон.
Со‑юн, явно продолжавшая бурлить какими‑то своими эмоциями, сжала ручку пакета. Она резко повернулась к юноше и, повертев рукой в своём фирменном жесте, бросила с вызовом: — Сам представится.