Взял палочки для еды. Пальцы скользнули по гладкой древесине, обхватывая приборы с точностью фехтовальщика перед ударом. Запястье едва заметно повернулось, будто он держал не простой столовый прибор, а тонкую, смертоносную шпагу. Прикоснулся к бокалу — пальцы легко сомкнулись на тонком стекле, движение столь естественное и точное, будто он дирижировал симфонией из плавных линий и прозрачного блеска.
Разговоры за столом затихли сами собой — каждый ожидал, что он ещё выкинет.
— Канг Ин-хо-сси, — первой нарушила молчание Ми-ран, — вы занимаетесь... чем-то? Учитесь?
— Бесспорно, Пак-саммоним — Ин-хо ответил, подчёркнуто вежливо выговаривая титул. — Я изучаю поведение высокоорганизованных сообществ в различных средах.
Он поднял взгляд. Левый, янтарный, поймал её глаза. — Также разбираю французскую философию и механику изящного обращения.
Хё-джин закашлялся.
— Это как...что за дисциплина? — удивился он ни к кому не обращаясь.
— Скорее, это образ жизни, — сказал Ин-хо и неспешно отломил кусок булочки. — Впрочем, иногда я подрабатываю в супермаркете, — он кивнул на пакет. — Как способ не забывать, кто ты есть. И к чему всё может вернуться.
Юн-ги не удержался:
— Каких это «средах»? — спросил разглядывая Ин-хо.
Гён-хо едва заметно повёл бровью — вопрос прозвучал уж слишком фамильярно: без имени, без «-сси». В этой обстановке такое резануло слух. Ин-хо уловил нюанс и кивнул самому себе — сдержанно, почти незаметно, но ясно отметив бестактность.
— Например, среде бытового лицемерия, — ответил он, спокойно, но пристально глядя на Юн-ги.
— Ин-хо-сси, и кто же вы, по-вашему? — вмешалась Со-юн. Её голос был вежлив, но холоден. Она всё ещё решала, стоит ли воспринимать этого мальчишку всерьёз.
Ин-хо поднял на неё взгляд с лёгким изумлением и почти с нежностью, как будто она задала самый разумный вопрос в комнате.
— О, юная госпожа... Я — это процесс. Эволюция. Между лордом Байроном — и доставщиком пиццы. Между романтичным разбоем — и банальным хулиганством. Я аккорд, сыгранный на двух плохо настроенных инструментах.
Он сделал глоток воды — медленно, как будто это была амброзия, а не обычная вода из графина.
Слова прозвучали, и наступила тишина, давая место размышлениям. Каждый пытался осмыслить сказанное на своём уровне.
Сун-ми была очарована и ничего не поняла. Она ни на минуту не отводила глаз от Ин-хо и только ждала, когда сможет поговорить с ним без свидетелей.
Хё-джин скривился и пробормотал, не поднимая глаз:
— А почему нас ещё не представили этому... философу? Или тут уже по старшинству зовут — юная, средняя, пожилая?
Пак Гён-хо хмыкнул — коротко, насмешливо — и сделал большой глоток соджу, наслаждаясь происходящим эпатажем
Ин-хо продолжал есть спокойно, почти церемониально, словно каждое движение — осознанный жест, адресованный невидимому наблюдателю. Он не позировал — делал всё привычно. Не притворялся, не оправдывался. Просто кушал. И чем меньше он старался произвести впечатление, тем труднее было отвести от него взгляд.
Его карикатурный, гротескный наряд будто исчез, растворился в воздухе — остался только он: грациозный, невозможный, невероятный... сирота.
***
Чон Со-мин подошла к кованой калитке особняка Паков. Указательный палец с безупречным, но сдержанным маникюром — никакой фривольности или гламура, чистая деловая элегантность — нажал на кнопку домофона. В этом движении было острое желание поставить точку в конце дня, жирную, твёрдую точку, как в отчёте, где больше нечего добавить. Точка — раздражению. Точка — усталости. Точка — этому вечеру, который уже с самого начала намекал, что собрался перерасти в катастрофу.
Через несколько секунд — мягкий, вкрадчивый голос Хан Ён-су:
— Аннёнхасэё? Нугусэё? — (Здравствуйте, кто это?)
— Аннён, Ён-су-сси. Это Чон Со-мин.
Пауза. Мгновение — и голос чуть потеплел:
— Ах, Со-мин-сси! Что-то случилось?
— Да. Я должна была привести Канг Ин-хо по поручению господина Чон-хо-нима. Но… мы разминулись. Он не появлялся?
Снова тишина, чуть дольше. И потом:
— Ин-хо-сси уже пришёл.
— Что? — вырвалось прежде, чем она успела подумать, — ... уже здесь?
— Сейчас он в столовой с остальными. Хотите, я доложу господину Гён-хо-ниму? Или вы зайдёте Со-мин-сси? — продолжила Ён-су.
Со-мин замерла, вдыхая через нос, закрыла глаза: "Расслабь руки. Подбери лицо. Ты взрослая женщина, у тебя каблуки по восемь сантиметров — ты всегда на высоте."