Именно там, в тени старого дуба, у поворота на тихую улочку, их уже ждал чёрный Mercedes V-Class. В полной тонировке.
Мотоцикл резко сбросил скорость, шины чиркнули по старому асфальту, оставив короткий след. Водитель, не заглушая двигатель, коротким движением руки указал на чёрный микроавтобус — знак того, что его задача выполнена. Затем он поднял два пальца к виску и плавно отвёл их в сторону, отдавая прощальный жест, больше похожий на дань уважения, чем на обычное «пока».
Ин-хо спрыгнул. Снял шлем одним движением, перекинул его обратно в кофр — точный, как мазок кисти художника жест. Волосы слегка растрепались от шлема, но он даже не поправил. Задняя дверь Mercedes открылась бесшумно, словно отвечая на невидимый сигнал.
Внутри — полумрак, приглушённый тёплый свет, плотные тонировки. На сиденье — аккуратно сложенная одежда: поношенные джинсы с потёртостями на коленях, простая чёрная майка, серая кофта с капюшоном, уже выцветшая на локтях. Без логотипов. Без претензий. Без роскоши. Стоптанные кеды.
Ин-хо не стал медлить. Снял пиджак Tom Ford — небрежно и быстро, бросил на сиденье. Рубашка последовала за ним. Дорогие брюки, туфли Berluti — всё полетело в кучу, будто он сбрасывал дешёвый реквизит роли, которая отыграна.
Движения — быстрые, точные, с давно выработанной механикой. Он натянул джинсы. Майку. Накинул серую кофту. Взъерошил волосы, заправил под капюшон.
Преображение заняло меньше минуты. Но эффект был разительным.
На улицу вышел другой Ин-хо — парень с окраины, ничем не выделяющийся, растворимый в толпе, незаметный для камер наблюдения и случайных взглядов. Тот самый, кто когда-то стоял в прихожей Паков с мокрым пакетом из E-Mart. Но теперь он был одет не для перформанса.
Мотоцикл взревел, прощально, коротко, злобно и умчался в ночь, оставляя после себя тонкую вибрацию и след горячего воздуха.
Ин-хо пересел вперёд. Mercedes мягко закрыл дверь почти ласково и тронулся с места, нырнув в лабиринт узких переулков Кванджина.
В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя. Той самой тишиной, которая рождается между действиями — перед тем, как начинается что-то важное.
Через квартал Ин-хо вышел из машины. Проверил улицу — коротко, привычно. Спрятал руки в карманы. И направился пешком — туда, где его ждали. На ту самую встречу, куда он не мог явиться в костюме Tom Ford.
Две жизни. Два облика. Разделённые всего несколькими минутами и парой поворотов в городе, который никогда не спит.
ВСТРЕЧА В КОШИВОНЕ
Узкий переулок в Квандж 29, где неон Каннама уже давно погас за поворотом, а вместо него висели тусклые лампочки над входами в дешёвые кошивоны. Воздух был густым — острое кимчи из чанов на улице, дешёвый табак, сырость старых стен и пыль с мостовой. Здесь пахло настоящим Сеулом — тем, что прячется за глянцевым фасадом столицы, тем, что не попадает в Reels.
Ин-хо остановился перед облупленной дверью одного из хостелов. Краска пузырилась и осыпалась хлопьями, металлическая ручка была холодной даже сквозь ткань серой кофты. Рядом висела бумажная табличка с криво написанными иероглифами «Свободные комнаты 30 000 вон/ночь», один уголок отклеился и трепетал на ветру, как флажок капитуляции.
Дверь приоткрылась ещё до того, как он успел коснуться ручки.
В проёме стоял мужчина — высокий, светловолосый, лет пятидесяти, с резкими чертами лица, которые сразу выдавали в нём вэгугина. Его корейский резал слух неправильными интонациями, будто слова проглатывались на полпути.
— Скажи… ты Канг Ин-хо? — спросил он, слегка наклонив голову. Светлые глаза изучающе скользнули по фигуре юноши — от потёртых кедов до капюшона, из-под которого выглядывали влажные волосы.
Ин-хо молча задержал дыхание. Именно из-за этого человека — этого чужака с европейским лицом и корейской речью с акцентом — ему пришлось отказаться от обеда в роскошном «Хвегакване» с семьёй Пак и приехать сюда, в этот забытый богом уголок Сеула.
Он кивнул — коротко, почти незаметно.
Европеец отступил вглубь тёмного коридора, жестом приглашая войти. Дверь закрылась за ними с глухим стуком, отсекая шум улицы и оставляя снаружи только запах кимчи и тусклый свет одинокой лампочки над входом.
ИГРА В КОШКИ МЫШКИ