Лица под кепками были скрыты, козырьки отбрасывали глубокие тени. Движения — пугающе точные: быстрые, экономичные, будто у них в крови был чёткий ритм операций, отработанный до автоматизма.
Первый, коренастый, порывистый, двинулся к горчичному минивэну — тому самому, на котором приехали англичане. Он молча открыл заднюю дверь — резко, но без лишнего шума.
Второй, высокий и бесшумный, работал с телами. Проверил пульс обоих — два пальца к шее, коротко, профессионально. Затем аккуратно уложил их, зафиксировал головы. Из бокового кармана униформы мелькнули пластиковые стяжки. Ночной воздух прорезали короткие, хлёсткие щелчки — мгновение, и запястья с лодыжками европейцев были связаны.
Синхронно, как хорошо смазанные шестерёнки одного механизма, они подняли и загрузили двух бессознательных мужчин в минивэн. Дверь отсека захлопнулась с сухим металлическим ударом, ставя точку в истории неудачного знакомства.
Коренастый сел за руль. Высокий занял место пассажира. Сработал стартер, двигатель нехотя покашляв завёлся и выпустил облачко сизого выхлопа, повисшее в сыром воздухе Кванджина.
Закатные лучи пронизали переулок, высвечивая то, что днём оставалось незамеченным: глубокие трещины на асфальте, выщербленные кирпичи стен, паутину старых проводов.
Машина двинулась не торопясь, покачиваясь на неровностях. Как обычная городская техника, возвращающаяся после планового ремонта линии электроснабжения. Никто бы и не посмотрел дважды.
В то же время Hyundai Starex мягко двинулся в противоположную сторону — прочь от Кванджина, туда, где свет был чище, а неон реклам — ярче.
За рулём сидел третий мужчина спортивной форме синего цвета. Лицо его оставалось в тени — лишь контур скулы различался в отблеске приборной панели.
— Всё чисто. Свидетелей нет. Камер в радиусе трёхсот метров тоже, — коротко доложил водитель, не оборачиваясь.
Ин‑хо едва заметно кивнул. Он смотрел в боковое окно, но видел в отражении зеркало заднего вида: горчичный минивэн постепенно уменьшался в размере, превращаясь в крошечное пятно на залитом солнцем переулке, пока совсем не исчез за поворотом.
А его машина уже двигалась к более ярким районам, туда, где жизнь текла иначе, где люди не знали, что в каких-то пяти кварталах от них две судьбы только что исчезли бесследно.
Внутри Starex’а стояла тишина. Тишина, от которой становилось ясно: Ин-хо снова сменил роль.
И сегодняшний день ещё не закончился.
ДВА ЗВОНКА
Ресторан Le Pré повис в изысканном напряжении. Ми-ран, справившись с первоначальным шоком от осознания, что не узнала вчерашнего фигляра рядом с собственной дочерью, почувствовала, как ситуация стремительно ускользает из-под контроля. Её реакция выдала Джи-вон слишком много.
«Щибаль, надо исправлять, пока не поздно», — пронеслось у неё в голове.
Она порывисто встала, задев край скатерти. Хрусталь тонко звякнул. — Прости, мне нужно в дамскую комнату, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё дрожало.
Джи-вон, всё ещё поражённая открывшейся двойственностью Ин-хо и странной реакцией подруги, лишь кивнула. Как только Ми-ран скрылась за дверью, её пальцы потянулись к телефону. Момент был идеален для дополнительных инструкций своему «ищейке».
Холл третьего этажа Galleria был почти безлюден. Ми-ран нервно зашагала по мраморному полу, каблуки отстукивали тревожную дробь. Она набрала Со-юн, прижимая телефон к уху.
«Бери трубку, бери трубку...»
Наконец — голос дочери, спокойный, чуть удивлённый:
— Мама?
— Со-юн-а, скажи, твой спутник с тобой? Вы сейчас где? — выпалила Ми-ран, не в силах скрыть нетерпение.
Со-юн на другом конце замерла, прикрыв трубку рукой.
— Харабоджи, мама спрашивает, где Ин-хо... — прошептала она деду, затем вернулась к разговору: — Нет, мама, я с харабоджи, мы в Хвегакване. А почему ты спрашиваешь?
Ми-ран закусила губу. Вопрос, ради которого она звонила, висел на кончике языка.
— Джи-вон попросила дать ей поговорить с твоим спутником, — начала она, тщательно подбирая слова. — У неё для него предложение, и я пообещала помочь. Ты не могла бы с ним подойти к нам?
Пауза на том конце затянулась. Со-юн помнила, как мать всего час назад глазами приказывала увести Ин-хо от «акулы». Что случилось?
— Хорошо, мама. Он должен скоро вернуться, тогда я позвоню тебе, — наконец ответила она, голос полный недоумения.
— Отлично. Мы с тётей Джи-вон в Le Pré. А потом вместе пойдём на её шоу, — закончила Ми-ран и разорвала связь.
Она прислонилась к холодной стене, и сделала несколько глубоких вдохов. «Интересно мне посмотреть в глаза этому фигляру теперь, — думала она, ирония смешивалась с тревогой. — Надо же, какая мимикрия — прямо сын дипломата».