— Новичок. Но фактура хорошая, пропорции. Осанка уверенная. Если сумеет не сломаться под софитами и двигаться, хотя бы не как манекен… — то впишется в формат. Единственный минус — ноль бэкграунда. Это риск.
Джи-вон не проронила ни звука. Её взгляд сместился на мужчину с планшетом.
— А ты, У-сик? Что видишь? — Чон У-сик был одним из креативных директоров Starline, отвечавшим за визуальную целостность проектов.
Мужчина, не скрывая скепсиса, окинул Ин-хо взглядом, будто оценивая неудачную инсталляцию.
— Я вижу неопознанный элемент без стилистической привязки к нашему нарративу DenimVibe. Типаж спорный, история нулевая. Он ломает выстроенную линию. Риск для целостности имиджа показа. Я бы отклонил. Показ не haute couture конечно, но всё же prêt-à-porter. Это риск, согласен с Со-хён-сси.
Розалинда, которая всего пару минут назад втайне восхищалась проходом Ин-хо по ленте, смотрела на эту сцену с растущим недоумением и обидой. Её розовые брови поползли вверх. Это ведь была её группа, Ин-хо это уже её команда!
Джи-вон медленно перевела взгляд с ассистента обратно на Ин-хо. Её лицо оставалось непроницаемым.
— Сколько вы уже со мной работаете в качестве моих помощников? — спросила она тихо, но так, что у У-сик дрогнула челюсть, а Со-хён выпрямила спину. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и риторический. Стало ясно — сейчас полетят головы, или как минимум, последует директорский разнос.
Затем она полностью перевела своё внимание на стоящего перед ней «рискованного новичка». В её глазах читался вызов: «Ну что? Что ты на это скажешь?»
Ин-хо встретил её взгляд. И вместо оправданий, дерзости или покорности, его лицо вдруг озарила едва уловимая, игривая искра. Он резко, почти по-военному, выпрямился во весь рост, стукнул себя сжатым кулаком правой руки в область сердца — глухой, выразительный удар. И рявкнул на всю глубину коридора, перекрывая гул генераторов:
— Ave, Caesar!
Звук был настолько неожиданным и мощным, что даже у Джи-вон дрогнула бровь. Техник неподалёку выронил переходник.
— Morituri te salutant! — продолжил Ин-хо, уже чуть тише, но с тем же железным, почти трагическим пафосом, склонив голову в сторону Джи-вон. — Идущие на смерть приветствуют тебя!
И самым невероятным образом, стоя в джинсах и деконструированной рубашке, он сумел транслировать окружающим цельный, абсолютно узнаваемый образ — грозного, обречённого, но гордого гладиатора, вышедшего на кровавый песок арены. В этой одной позе, в этом взгляде, было больше драматургии, чем во всей подготовке к показу.
Наступила шоковая тишина. Даже вечно фоновый гул backstage на мгновение стих. Розалинда замерла с открытым ртом. Ассистенты онемели. А Джи-вон… Ким Джи-вон медленно, очень медленно прикрыла глаза, а когда открыла их снова, в глубине её холодных зрачков вспыхнул тот самый огонь — дикий, неподдельный, восторженный.
Вот он. Не просто фактура. Артист.
ТРИУМФ
— Браво, — Джи-вон дважды хлопнула в ладоши, сухо и чётко. — Но это излишний пафос. У нас показ молодёжной моды, а не постановка о падении Рима.
Она словно ждала от него чего-то. И её внутренний азарт, её профессиональное чутьё, взлетали куда-то под самый купол Galleria, на вершину её личного Эвереста, с каждым его движением. И он, этот непостижимый юноша, каким-то образом уловил саму суть её натуры. Она была тем самым Цезарем в этом мире — и она жаждала не просто успеха, а триумфа. Яркого, безоговорочного, такого, чтобы о нём говорили.
Ин-хо не ответил словами. Он лишь слегка склонил голову, а его лицо и поза мгновенно изобразили немой, почти детский вопрос: «А как тогда?». Бровь приподнята, уголки губ чуть опущены в feigned confusion — наигранном недоумении.
— О, как угодно, — махнула рукой Джи-вон, и её голос звучал непривычно легко, почти игриво. — Выбирай сам.
Она поняла его без единого слова. И от этого немого, абсолютного понимания между режиссёром и актёром её накрыла волна чистой, почти головокружительной эйфории. Ей «зашло» не просто его поведение, а сама эта игра, этот диалог на языке поз и взглядов.
Он кивнул, коротко и деловито, как получивший задание солдат. Потом повернулся и пошёл. Не просто пошёл — а пошёл той самой, только что отрепетированной походкой модели. Но теперь в ней не было отстранённости. Была концентрация. Он шёл по бетонному полу служебной зоны, но все — Джи-вон, У-сик, Со-хён, замершая Розалинда — видели подиум. Он его просто материализовал здесь, в полутьме.
Зрители были профи. Со-хён тут же отметила ритм и точность шага. У-сик, несмотря на скепсис, невольно оценил, как свет (пусть и от люминесцентных ламп) ложится на линию его плеч, лица.