Ткань, ещё хранившая тепло его тела, укутала её. Одежда была слишком большой, рукава свисали ниже её кистей, полы почти касались пола.
Жест был настолько простым и в то же время невероятно интимным, что у кого-то в первых рядах вырвался сдавленный вздох. Это не было про моду. Это было про что-то другое. Про защиту. Про игру во «взрослых». Про момент, который принадлежал только им двоим на этой огромной, светящейся платформе.
Сун-ми, укутанная в его куртку, ещё пахнущую его телом и улицей, подняла на него глаза. В них не было растерянности. Был восторг. Чистый, детский, сияющий восторг. Она улыбнулась — так широко и открыто, как, наверное, не улыбался никто и никогда при всех этих людях.
Ин-хо в ответ лишь слегка склонил голову. Потом развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь, скрываясь в той же темноте, из которой появился, оставив Сун-ми одну в центре подиума, в его слишком большой куртке.
Она постояла так ещё несколько секунд, впитывая момент этого внезапного расставания. Потом, собрав полы куртки в кулак, чтобы не споткнуться, она вдруг побежала вслед за ним. Девочка, догоняющая свою неожиданную, ускользающую мечту.
Подиум опустел. На несколько секунд зазвучала тихая, грустная блюзовая мелодия. В зале висело ошеломлённое, недоуменное молчание. Что это только что было? Перформанс? Импровизация? Случайность?
И тогда тишину взорвал шквал. Сначала отдельные крики, затем оглушительные, бешеные аплодисменты, свист, восторженные вопли. Это был взрыв, когда Ин-хо и Сун-ми вновь вышли на подиум. Теперь они шли вместе, бок о бок держась за руки.
Их прощальный круг под бешеные овации был коротким. И только когда они скрылись, ожил, наконец, голос диктора, звучавший теперь с лёгкой, неуловимой дрожью:
— Дорогие гости, вашему вниманию был представлен экспромт… «Котёнок и Гроза». Благодарим наших особых гостей. А теперь — встречайте! Eclipse!
И зал, ещё не остывший от одного шоу, взревел в ожидании другого. Но образы — девочки в слишком большой куртке и хулигана, протянувшего ей руку, — уже навсегда впечатались в память этого вечера.
РАЗГОВОР ЗА КРЕПКИМ КОФЕ
За кулисы Сун-ми вошла на крыльях. Улыбка не просто светилась у неё на лице — она, казалось, занимала всё пространство от уха до уха, вытесняя любую другую возможную эмоцию. Всё её тело вибрировало от адреналина и чистой, неразбавленной радости. «Я молодец, — пульсировало у неё в голове под ритм ещё не утихших в ушах оваций. — Ин-хо молодец. И тётя Джи-вон… о, она просто гений!» В этот короткий, хрустальный миг она любила весь мир: и шумный зал, и холодный бетон под ногами, и даже горячий запах софитов и лака для волос.
Она испытала себя на сцене впервые. По-настоящему. Не на школьном концерте, а здесь. И всё получилось. Не просто «не опозорилась», а получилось по-настоящему. С первого раза.
В хаосе бэкстейджа их уже ждала Джи-вон. Она стояла, скрестив руки, но в её позе не было прежней стальной напряжённости. Была собранная, деловая удовлетворённость. Её взгляд скользнул с сияющей Сун-ми на спокойного, чуть отстранённого Ин-хо и обратно.
— Сун-ми-я, — сказала она, и в её голосе звучала редкая, почти материнская теплота. — Ты великолепна. Теперь решай: я могу отвести тебя обратно к маме и сестре, или ты хочешь пойти к своим одноклассникам? Прямо сейчас, пока ты ещё вся в этом… в этом успехе.
Сун-ми на секунду задумалась. Мысль появиться перед Ли Ми-ран и всей своей компанией прямо сейчас, ещё не остывшей от триумфа, была заманчива. Но что-то более глубокое, тёплое и надёжное потянуло её в другую сторону. Туда, где её уже ждали и где её успех будет разделён без тени зависти или оценок.
— Пойду к маме и онни, — решительно сказала она, всё ещё не в силах сдержать улыбку. — Спасибо вам огромное, ачжумманим!
Джи-вон кивнула, жестом подозвав одного из ассистентов.
— Отведи Пак Сун-ми-сси к её семье у резервного пульта. Обеспечь ей проход без задержек.
Пока Сун-ми, оглядываясь и помахивая на прощание Ин-хо, уходила в сопровождении асистента, Джи-вон перевела свой взгляд на юношу. Вся мягкость мгновенно испарилась, сменившись сосредоточенностью стратега.
— Ин-хо. Со мной, — бросила она коротко и развернулась, направляясь в сторону импровизированного кабинета — того самого нервного центра, командного пункта, откуда она управляла всем этим хаосом. Она не сомневалась, что он последует за ней. Теперь между ними были не просто слова, а общее, только что созданное дело. И разговор, который предстоял, будет уже совершенно другим.