Войдя за перегородку из мерцающих мониторов, Джи-вон скинула пиджак на спинку стула и, не садясь, крикнула в пространство:
— Ассистенты! Мне уже полчаса нужен мой американо со льдом, двойной эспрессо, без сахара! Голос теряю!
Она обернулась к Ин-хо, который остановился в проходе, наблюдая за этим привычным для неё ритуалом.
— Ты что-нибудь будешь? — спросила она уже обычным, деловым тоном, но в нём сквозило уважение к соучастнику только что случившегося триумфа.
Ин-хо на секунду задумался, затем неопределённо пожал плечами помахав рукой в воздухе, давая понять: «Пусть, то же самое».
— Хорошо. — Она тут же переключилась. — Два! Два американо со льдом, двойной эспрессо, без сахара. Быстро.
Она, наконец, заняла своё место в удобном офисном кресле за столом, заваленном планшетами. Ин-хо без приглашения опустился на низкий кожаный диванчик сбоку, закинув ногу на ногу, приняв позу, одновременно расслабленную и собранную.
Через пару минут молоденькая, чуть испуганная ассистентка внесла поднос с двумя высокими керамическими кружками с логотипом Starline. Внутри плескался очень тёмный, почти чёрный напиток со льдом, без признаков молока или сахара. Аромат был горьким, насыщенным, бодрящим.
Они пили молча, глоток за глотком, давая крепкому, ледяному кофе прогнать остаточную дрожь адреналина. Ин-хо оценивающе прищурился, пробуя напиток, и едва заметно кивнул — отдавая должное бескомпромиссному вкусу своей визави.
Джи-вон поставила пустую кружку на стол с тихим, но твёрдым стуком. Она откинулась в кресле, сложила пальцы домиком и пристально посмотрела на него. Весь шум командного пункта, все мелькающие мониторы будто отступили, оставив в центре только их двоих.
— Ин-хо, — начала она, и её голос звучал тише, но весомее любого её крика. — Я хочу повторить свой вопрос. Тот самый. Теперь, после того как ты только что вышел на сцену перед тысячей глаз и сделал из простого дефиле… маленькое чудо.
Она сделала паузу, давая значимости своим словам.
— Скажи мне честно. Чем ты планируешь заниматься в жизни? Не сегодня. Не на этой неделе. В жизни.
Глава 21
МАМА-КОШКА
Пак Ми-ран, сидя в своём VIP-кресле у резервного пульта, внешне оставалась воплощением сдержанности и светского достоинства. В отличие от ревущей, прыгающей молодёжи вокруг, она не вскакивала, не кричала и не свистела. Руки её лежали на коленях, спина была пряма, лицо — безупречной маской внимательного зрителя. Даже когда зал взорвался аплодисментами после финального выхода, она лишь слегка наклонила голову, улыбаясь уголком губ — безупречная маска человека, привыкшего смотреть на мир сверху и с холодной ясностью.
Но внутри её материнское сердце билось в совершенно новом ритме. Она была похожа на маму-кошку, которая ради защиты своих котят способна дать отпор даже медведю. И она мысленно оскалилась на весь мир, готовая в любой момент превратиться из светской львицы в ту самую защитницу.
Выступление собственной младшей дочери на подиуме Galleria, рядом с этим загадочным Ин-хо, стало для неё откровением. Она видела не просто девочку в джинсах и оранжевом топе. Она видела свою Сун-ми — живую, сияющую, абсолютно свободную и невероятно талантливую. Тот самый котёнок, играющий с листочком, был не ролью. Это была её дочь. Настоящая. И эта настоящесть затмила собой всю вышколенную гламурность профессиональных моделей.
В её памяти со стыдом всплыли собственные слова, сказанные буквально вчера за завтраком:
«Сун-ми-я, тебе нужно меньше времени тратить на эти танцы и больше — на хангыль и математику. Танцы — это хобби для девочек из простых семей».
Теперь эти слова казались ей не просто незаслуженными, а в добавок слепыми и глухими. Она, всегда считавшая себя мудрой и понимающей матерью, не увидела в собственной дочери огня. Огня, который только что зажёг целый зал.
Её взгляд встретился с взглядом Со-юн, которая сидела рядом. В горящих глазах она прочла то же самое: изумление, гордость и тихое, глубокое потрясение.
Ми-ран медленно выдохнула, чувствуя, как в груди что-то тяжёлое и старое ломается, освобождая место для нового. Она изменила своё мнение. Не просто о выступлении. О своей дочери. О её пути. Возможно, даже о том, что такое настоящий успех.
И когда Сун-ми, сияющая и запыхавшаяся, вернулась к ним, Ми-ран не просто улыбнулась. Она встала. Открыла объятия. И крепко, по-настоящему, обняла её — не обращая внимания на окружающих, на взгляды вокруг, на вспышки телефонов и профессиональных фотоаппаратов.