Офис Ким Джи-вон перестал быть просто рабочим пространством. После недавней, показательной и унизительно расправы над У-сиком он окончательно закрепил за собой репутацию логова «ужасной Тигрицы» — места, где карьеры ломались без крика и пафоса, а решения принимались быстро и без права на апелляцию.
Но, вбежав, Сэбёк-хва всё же не удержалась.
Всего на долю секунды — почти незаметно — она бросила быстрый, полный неподдельного восторга и обожания взгляд в сторону Ин-хо. Тот самый взгляд, который невозможно подделать: смесь фанатского счастья, трепетного восхищения и восторга человека, вдруг оказавшегося рядом с кем-то, кого до этого видел лишь на экране.
Джи-вон, разумеется, это заметила.
Но не удостоила подчинённую ни словом, ни взглядом. Лишь лениво, почти небрежно махнула рукой в сторону Ин-хо — жестом, который одновременно означал приказ, разрешение и передачу полномочий.
Теперь ты — его проблема.
Ин-хо тут же встал. Спокойно, без суеты. Подошёл к Розалинде, склонился к её уху и что-то очень тихо, очень быстро проговорил. Настолько тихо, что Джи-вон, как ни напрягала слух, не смогла разобрать ни слова.
Она лишь видела, как меняется лицо стажёрки.
Сначала — чистое, неподдельное изумление.
Затем — мгновенная сосредоточенность.
А потом — тот особый рабочий огонёк в глазах, который появлялся у людей, внезапно получивших не рутину, а задачу с вызовом.
Интересно… — подумала Джи-вон с лёгким, почти обиженным раздражением. Кто-то в моём агентстве что-то делает — и не считает нужным посвящать меня в детали?
Её пальцы едва заметно подрагивая забарабанили по поверхности стола.
Ин-хо, словно уловив это молчаливое возмущение — тонкое, но острое, как игла под ногтем, — обернулся к ней и поспешил обезоружить:
— Я всё покажу, когда будет готово. Обещаю.
И снова эта его улыбка.
Лёгкая. Чуть виноватая. Совсем не оправдывающаяся — и именно поэтому раздражающая. С задорным, почти мальчишеским огоньком внутри.
Наглец, — констатировала Джи-вон без злости. — Просто наглец.
Розалинда тем временем, всё ещё находясь под впечатлением от шёпота своего неожиданного кумира, стала так же тихо, но уже оживлённо что-то уточнять. Кивала. Переспрашивала. Быстро прокручивала в голове алгоритмы действий.
Когда всё стало ясно, она снова поклонилась.
На этот раз — Ин-хо.
Глубже. Осознаннее. С тем безусловным уважением, которым в индустрии награждают не за должность, а за идею. Она безоговорочно признала его старшинство в этом странном, внезапно возникшем микропроекте.
И лишь затем повернулась к Джи-вон, уже в другом тоне — деловом, собранном, абсолютно рабочем:
— Джи-вон-ним, для выполнения поручения мне нужен доступ к вашим звукорежиссёрам. И соответствующие полномочия — чтобы я могла что-то запрашивать без задержек.
Она на секунду запнулась, но тут же добавила, явно воодушевлённая:
— Саджан-ним, это для подготовки минусовки. И мне понадобится IT-отдел — нужен поиск по архивам. Очень специфический поиск.
Что такое он ей сказал?
Что за идею придумал?
Забытое с детства, почти щемящее чувство накрыло Джи-вон неожиданно и полностью. То самое ощущение ожидания подарка, когда ты точно знаешь, что он будет — но не имеешь ни малейшего представления, какой именно.
Это было смешно.
Непрофессионально.
И чертовски приятно.
Сдерживая улыбку, которая так и норовила вырваться наружу, Джи-вон нажала кнопку интеркома. Её голос зазвучал привычно властно, но теперь — без прежней ледяной строгости, с едва уловимой искрой азарта:
— Всем звукорежиссёрам: на связи. Стажёр Чхве Сэбёк-хва действует по моему личному поручению. Оказать полное содействие.
Она сделала короткую паузу — ровно такую, чтобы слова легли весомо.
— IT-отдел: выделить ей терминал с доступом к музыкальным архивам агентства и глобальным базам данных. Все её запросы — в приоритете. И, пожалуйста… — она слегка понизила голос, — быстро.
Связь отключилась.
Джи-вон откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди и посмотрела на Ин-хо долгим, внимательным взглядом.