Зал шумел, но уже иначе — гулко, рассеянно. Кто-то листал телефон, кто-то обсуждал номер, кто-то кричал в сторону сцены, не ожидая ответа.
И вдруг — софиты ожили.
Резко. Без предупреждения.
Лучевые пушки разошлись веером, скользнули по залу и на мгновение ослепили зрителей. Белый свет ударил в глаза, заставив тысячи людей зажмуриться и инстинктивно закрыть лица ладонями.
А когда зрение вернулось —
На сцене стоял он.
Тот самый парень.
Один. В перекрестиях света. Без подтанцовки. Без декораций. Без группы за спиной. Просто фигура в чёрном, чётко вырезанная лучами на фоне пустоты сцены.
По залу прокатилась волна узнавания.
— Это он…
— Тот самый…
— С подиума…
Школьники оживились, подтянулись ближе к краю балконов. Кто-то радостно взвизгнул, ожидая продолжения танца. Снова трюки? Снова движение? Снова эффект?
Но он не двигался.
Стоял неподвижно, как статуя. Плечи расслаблены. Голова чуть опущена. В одной руке — микрофон, который он пока даже не подносил ко рту.
Секунда. Другая.
И тогда зазвучала музыка.
Не тот бит, к которому привык зал. Не привычный ритм композиций Eclipse. Что-то странное. Ритмичное. Медленное. С пульсацией, которая не толкала — тянула внутрь.
По рядам прошёлся шёпот недоумения.
— Что это?..
— Новый трек?
— Не Eclipse?..
Парень поднял голову.
И ожил.
Он сделал шаг вперёд — ровно один. Поднёс микрофон к губам. И начал петь.
Негромко. Почти спокойно. Ритмично, точно попадая в странный, непривычный рисунок музыки. Голос не рвался в зал — он входил в него, постепенно, слой за слоем.
Шум начал стихать.
Сначала — у сцены. Потом — на балконах. Потом — в дальних рядах. Крики оборвались на полуслове. Смех замер. Телефоны, поднятые для съёмки, повисли в воздухе, забытые.
Люди прислушивались.
К незнакомому голосу.
К незнакомой песне.
К ощущению, что прямо сейчас происходит что-то, чего в программе не было.
И зал, ещё минуту назад взрывающийся от эмоций, медленно, почти неосознанно, погружался в тишину — ту самую, напряжённую и плотную, которая возникает только тогда, когда внимание поймано окончательно.
Джи-вон слушала, откинувшись в кресле, сцепив пальцы в замок — профессионально, холодно, без скидок на эффект неожиданности. Она умела слушать музыку так, как хирурги смотрят на рентген: сразу отделяя форму от шума, потенциал от случайности.
Мелодия…
Ну, мелодия как мелодия. Ничего революционного. Минимальный гармонический ход, узнаваемая драматургия, аккуратная пульсация. Рабоче. Даже слишком.
Вокал…
Она поморщилась.
— Он же не поёт, — пробормотала она себе под нос. — Он проговаривает. Почти рэчит. Почти читает. На дыхании.
Голос был интересный по тембру, да. Живой. Не пластмассовый. Но технически — ничего выдающегося. Ни диапазона, ни демонстрации силы. Он будто нарочно держался внизу, не раскрывался, шёл по краю, словно не желал показывать, на что способен.
«Ну и что ты задумал, а?» — раздражённо подумала Джи-вон. — «Это и есть твой сюрприз? Ради этого я ломала сетку шоу?»
Она уже собиралась наклониться к интеркому, чтобы уточнить у шоу-директора, сколько ещё длится этот номер, когда…
Он замолчал.
Короткая пауза.
Совсем короткая.
Доля секунды, в которой музыка словно затаила дыхание.
И тогда —
— УУААААА—
[Реакция китайцев на Димаша🔥](https://www.youtube.com/shorts/UOVO-Rqutes)
Звук разорвал пространство.
Не нота — удар.
Не крик — выброс.
Не просто высокий звук, а чистый, резкий, невозможный взлёт, будто кто-то резко сорвал крышу с зала.
Зал завизжал.
Не ахнул. Не закричал. Именно завизжал — от шока, от неожиданности, от того, что мозг не успел подготовиться к происходящему. Волна эмоций прошлась по Galleria мгновенно, как электрический разряд: люди хватались за головы, подпрыгивали, роняли телефоны, кто-то истерически смеялся, кто-то орал от восторга.
Джи-вон вскочила с места.
— Щибаль! — вырвалось у неё, совершенно не по-деловому. — Да что же это такое?!
Она вцепилась пальцами в подлокотники кресла, сердце колотилось так, будто это не он вышел на сцену, а она сама оказалась под софитами.
— Мичинном! — прошипела она, глядя в монитор. — Мог хотя бы предупредить! Хоть намёк дать!
Ин-хо на экране стоял всё так же спокойно.
Будто ничего экстраординарного не произошло.