«Конечно, у Дэвида в характере есть слабости, — подумала Дороти, наблюдая за мужем, возившимся с рисовым пудингом, — что делает его вовсе неплохим парнем. Но очень хорошо, что он, похоже, не подозревает о них».
Когда Салли слегка задурила, учась в последнем классе школы-интерната, именно Дэвид взял отпуск, несмотря на панику, царившую в его офисе в связи с вторжением американцев в Панаму, поехал на машине в Дорсет, привез девушку домой, сидел с ней, выслушивал, ласково убеждал, страдая от вспышек раздражительности дочери. Он снова и снова слушал ее, не уставая, давал советы, а потом отвез назад в школу, и ей удалось нагнать в учебе и вполне прилично сдать экзамены по повышенной программе, что позволило поступить в университет. Сейчас она изучала в университете биологию, намеревалась заняться медициной, и, похоже, все у нее в жизни наладилось.
А когда Дороти стала серьезно прикладываться к бутылке, о чем не подозревали коллеги из Би-би-си, и вести себя отвратительно по отношению ко всем членам семьи, именно Дэвид сказал ей тогда жестокие, но столь необходимые слова о том, что скоро она может превратиться в алкоголичку, что эта пагубная слабость поставит ее в унизительное положение. Но в то же время ему не нравится идея жить со скучной трезвенницей, которая вообще не берет в рот ни капли спиртного.
— Черт побери, у тебя же есть чувство самосохранения, Дот, — сказал он ей тогда, — и ты обязательно выкарабкаешься из этого чертова кризиса. Но начинай прямо сейчас… чтобы на закате наших дней мы могли с тобой выпивать время от времени, но при этом наше существование не будут отравлять трясущиеся руки.
— Ты хочешь сказать, что не оставишь меня?.. — спросила она сквозь слезы.
— Конечно нет, глупышка.
Он был прекрасен в своем терпении и умении слушать. Да, он был прирожденным слушателем, что, возможно, очень помогало ему в работе, и обладал чувством юмора, которое, по его словам, было у него оттого, что он знал собственные недостатки. А уж если у человека не появится чувство юмора от знания собственных недостатков, то оно не появится вообще. Дэвид убедил Дороти бросить пить, затем, как он сам говорил, вернул ее на землю к реальной жизни, в которой она вполне могла с удовольствием выпить бокал или два вина без всякой боязни запить, чтобы забыть обо всем, о чем следовало забыть.
Он во всех смыслах хороший парень, старина Дэвид Арбатнот Джардин, кавалер ордена Святого Михаила и Святого Георгия III степени и почти отличный начальник. Дороти улыбнулась и без всякого чувства вины отхлебнула большой глоток «Шато де Бон Дье».
Счастливые денечки!
— Эй, здравствуйте!
Малькольм Стронг покатил свою тележку для продуктов от прилавка с пирожными и бисквитами к прилавку с замороженными продуктами, где Джардин перебирал различные пакеты «Лин Квизин», чтобы пополнить припасы в своей лондонской квартире.
— Гм, подождите-ка… Стронг, Малькольм Стронг.
— Мы познакомились в клубе «Пеллингз», и я подвез вас сюда. Правда, именно сюда?
— Да, конечно, подвезли. Просто я не мог вспомнить вашу фамилию.
Они рассмеялись, оба несколько смущенные.
— Я собирался позвонить вам в Министерство иностранных дел, но в последнее время мы по горло были загружены работой. Много калорий набрали? — Малькольм посмотрел на пакеты. — Триста двадцать, дружище, да вы так с голоду помрете.
— Я съедаю по две порции за один раз, — доверительно сообщил Джардин.
— Послушайте, моя подружка ушла на вечерние занятия чертовой аэробикой. А вы свободны?
— Ну, на самом деле… да. Да, кстати, свободен.
— А что вы скажете насчет тушеного мяса с соусом?
— Обожаю.
— Его подают в одном небольшом заведении на Смит-стрит. Что вы на это скажете?
— Что ж… если только выпьем сначала по пинте пива.
— Договорились! Удачное совпадение, да?
— Просто замечательное. — Джардин улыбнулся, и они покатили свои полупустые тележки в направлении кассы мимо коренастого венгра, разглядывавшего джемы и приправы. — А как называется этот индийский ресторанчик?
— Кажется, «Свет Индии», но не уверен. Он находится на Смит-стрит, чуть подальше пивной «Феникс».
— Я знаю его. А пиво сможем выпить в «Фениксе».
— Прекрасная идея.
Они расплатились за покупки и вышли из магазина.
Ронни Шабодо выбрал банку мармелада «Фрэнк Куперз Оксфорд» главным образом потому, что был ужасным снобом и считал, что изделия со словом «Оксфорд» в названии выше классом. Он заплатил в кассу и не спеша вернулся к принадлежащей офису «сьерре». За рулем машины сидела Кейт Говард, она нагнулась и открыла Ронни дверь.