— Тогда давайте думать, как ходим дальше… этими фигурами.
Трое мужчин продолжают ужин, разговор перетекает в обсуждение планов. Вечер над Пусаном сгущается, но в этом кабинете свет не гаснет — слишком многое на кону.
ПУСАН. ТЕРРАСА DAEWON FISHERIES. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.
Ужин завершён, и мужчины переходят на открытую террасу. Здесь расставлены плетёные кресла с мягкими подушками и низкие кофейные столики из тёмного дерева. Терраса выходит на порт и залив, где мириады огней — от кораблей, кранов и далёких зданий — дрожат в тёмных водах. Прохладный морской бриз приносит запах соли и йода, смешиваясь с далёким гулом портовых механизмов. На столике стоят чашки с горячим кофе, пар от которого растворяется в воздухе, и пара бутылок соджу, оставшихся с ужина.
Чон-хо, Гён-су и Ку-сон устраиваются в креслах, продолжая беседу. Их позы расслаблены, но голоса выдают усталость и настороженность.
В какой-то момент Чон-хо поворачивается к Ку-сону, его лицо становится серьёзнее обычного.
Пак Чон-хо (несколько виновато):
— Ку-сон-сси, это не все новости. В Сеуле с Ин-хо случилось несчастье.
Дон Ку-сон резко вскидывает голову, его глаза темнеют, губы сжимаются в тонкую линию.
Дон Ку-сон (голос ниже обычного):
— Что с ним? Говори всё, что знаешь.
Ли Гён-су (вздыхая, с ноткой горечи):
— Мы с Чон-хо-ним думаем, это не случайность. Ночью он шёл в хостел — не хотел тревожить Гён-хо-нима поздно. На него напали, ограбили, избили. Сейчас он в реанимации в Сеульском госпитале. Состояние тяжёлое — кома.
Дон Ку-сон резко вскакивает, кресло глухо скользит по полу. Его движения резкие, почти звериные. Он начинает расхаживать по террасе, сжимая кулаки так, что костяшки белеют. Шаги гулко отдаются по деревянному полу, ветер треплет полы его костюма. Наконец, он останавливается у перил, глядя на залив, и резко оборачивается.
Дон Ку-сон (с напряжённой решимостью):
— Что вам известно? Конкретно.
Ли Гён-су (спокойно, но с ноткой усталости):
— Только отчёт полиции. Его нашли у железнодорожных путей, без вещей, без документов. Нападение, скорее всего скрыли под ограблением.
Дон Ку-сон (щурится, голос становится тише):
— А кто подтвердил, что это Ин-хо? Если документов не было?
Пак Чон-хо (глядя в чашку):
— Моя секретарь, Со-мин, поехала в госпиталь. Ждём её звонка с подтверждением.
Дон Ку-сон садится обратно, но его поза остаётся напряжённой. Он делает глубокий вдох, затем выдыхает, словно сбрасывая груз, и вдруг произносит:
Дон Ку-сон (уверенно, с лёгкой усмешкой):
— В госпитале не Ин-хо.
Чон-хо и Гён-су замирают, их взгляды сталкиваются в немом вопросе.
Пак Чон-хо (резко):
— Откуда ты знаешь? Говори.
Дон Ку-сон отводит взгляд к заливу, его пальцы слегка постукивают по подлокотнику.
Дон Ку-сон (небрежно):
— Давайте лучше поговорим о демонстрантах. Что нам делать дальше?
Пак Чон-хо (настойчиво, наклоняясь вперёд):
— Нет, не уходи от темы. Утверждаешь, что это не он. Объясняй, почему ты в этом так уверен?
Дон Ку-сон (смотрит на них, его глаза сужаются, и после паузы он говорит, словно бросая вызов):
— Чтобы избить и ограбить Ин-хо, нужно пять матёрых головорезов с оружием. И трое из них остались бы там — мёртвыми или полумёртвыми. Это не он.
Чон-хо откидывается в кресле, его лицо выражает смесь удивления и тревоги. Гён-су хмурится, его пальцы непроизвольно сжимают чашку, пока он обдумывает то, что только что услышал.
Пак Чон-хо (тихо, с нервозностью):
— Что нам ещё предстоит узнать завтра? Что он скрытый дракон?
Дон Ку-сон (смотрит на тёмную гладь воды залива, медленно качает головой):
— В госпитале не Ин-хо. Он бы туда не попал.
Тишина повисает над террасой, нарушаемая лишь шорохом ветра и гудками судов. Чон-хо и Гён-су обмениваются взглядами, полными вопросов, осознавая, что загадка Ин-хо стала ещё более запутанной.
Глава 19
СЕУЛ. ДОМ СЕМЬИ ПАК. КАБИНЕТ ПАК ГЁН-ХО. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.
Тяжёлый запах табака наполняет кабинет, пропитанный временем. Здесь всё говорит о старых привычках и о власти, которая держится на контроле: массивный стол из тёмного дерева, потёртое кожаное кресло, тяжёлые книжные шкафы с пожелтевшими страницами старых бумаг. На столе — бронзовый подсвечник, коробка с табаком “Golden Grass” и письмо от Канг Сонг-вона, лежащее рядом, словно незримый наказ из прошлого.