— Белли Боткине?
Он удивился.
— Вы хотите с ним поговорить?
— Где мне его найти?
— У него очаровательный небольшой домик под самым Сирлем. Третий поворот налево по шоссе. Заблудиться невозможно. Другого дома там нет. Белли приезжает в клуб три-четыре раза в неделю. Его здесь все знают. Они с Китти превратили свое жилище в настоящее уютное гнездышко. Когда Китти умерла, мы боялись, что Белли это не переживет.
— Когда это случилось?
— Пару лет назад. В городе болтают, что она скончалась от тоски по сыну, но вы знаете, чего стоят эти разговоры. Доктор Стид определил воспаление легких.
— Я слышал, что Сид был настоящим повесой?
— Это верно, но вы же знаете, каковы матери. Она его боготворила. А вот Белли не ладил с сыном.
Прежде чем отправиться на поиски дома Белли, я остановился на лягушачьей фабрике Моргана и Везерспуна.
Гарри Везерспун я нашел за его письменным столом. Он посмотрел на меня довольно хмуро, когда я вошел в его офис, затем усмехнулся.
— Ах, мистер Уоллес. Частный сыщик, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Вы провели меня своей сказкой о сборе информации для писателей.
— Очень сожалею, мистер Везерспун, — сказал я, подходя к его столу, — но из прошлого опыта мне известно, что некоторые люди не любят разговаривать с частными сыщиками.
Он кивнул.
— Я не в претензии. Я слышал, вы надеетесь отыскать внука несчастного старого Фрэда?
— В этом городе великолепно работает беспроволочный телеграф.
— Совершенно верно. Тут ничего не может случиться без того, чтобы через полчаса всему городу не стало известно об этом.
— Я хотел бы задать вам один вопрос, мистер Везерспун.
— Спрашивайте, пожалуйста. Что вас интересует?
— Старый Джексон еженедельно поставлял вам определенное количество лягушек. Меня интересует: сколько вы ему платили?
Он бросил на меня испытующий взгляд:
— А что?
— Джонни Джексон должен быть его наследником. Судя по тому, как жил его дед, он тратил на себя очень мало, так что он наверняка накопил какую-то сумму.
— Полагаю, что так. Не вижу оснований не отвечать на ваш вопрос. Некоторые недели он сдавал товару больше, в другие меньше. Но в среднем он получал долларов сто пятьдесят в неделю.
— В какой форме вы расплачивались с ним?
— Всегда наличными. Я вкладывал деньги в конверт, их отвозили Фрэду, а тот присылал с ним расписку.
— Таким образом, он откладывал приблизительно по сотне в неделю?
— Трудно сказать. У него был сын. Митч. Может быть, он давал ему деньги.
Я подумал о дыре под кроватью Джексона. Он наверняка складывал туда свои капиталы. Даже если он действительно что-то давал Митчу, то все равно за последнее время поднакопилось порядочное количество.
— Грустно думать, что старик покончил с собой, — продолжал Везерспун, — но ему не для кого было жить. Нам его будет не хватать. Его ферма давала много товара.
— Думаете приобрести ее? — спросил я равнодушно.
Он ответил не сразу, снова бросив на меня любопытный взгляд.
— Да, пожалуй. Я знаю одного весьма энергичного фермера-лягушатника, которому я бы смог сдать эту ферму в аренду, если я ее куплю, но она входит в состояние старика. До тех пор, пока внук не будет найден или не будет доказано, что он умер, я ничего не смогу сделать.
— Ничего?
Я посмотрел на него.
— Как только я услышал о смерти старины Джексона, я сразу же подумал о покупке этой фермы. Я поручил своему адвокату заняться этим вопросом.
Я твердо смотрел ему в глаза, заметив, как он старательно отводит их в сторону.
— Я поручил ему дать объявление в газету для Джонни Джексона. Вот тут и вы могли бы помочь, мистер Уоллес. Если вы найдете следы Джонни, прошу передать ему, что я бы хотел с ним побеседовать. Он получит приличные деньги за ферму деда.
— А кто ваш адвокат?
— «Говард и Венболт». Мистер Венболт занимается всеми моими делами.
— Вы не возражаете, если я переговорю с ним?
— Почему я могу возражать? О чем, если не секрет?
— Я разыскиваю Джонни. Вы сказали, что и Венболт его ищет. Мы можем сэкономить друг другу время, не дублируя наши действия.
— Правильно. Его адрес в справочнике.
— Прекрасно. Ну что же, благодарю, мистер Везерспун. Будем надеяться, что нам удастся отыскать паренька.
На этом мы расстались.
Я доехал до дома Белли менее чем за пятнадцать минут. Описание Билла Андерсена было недостаточно точным. Маленькое бунгало как будто сошло с картинки: пропорциональное сооружение с белоснежными стенами, маленьким садиком, где по обе стороны аккуратно подстриженной площадки цвели потрясающие розы, которые можно увидеть разве что на выставке. Короткая гравенистая дорожка вела к металлической калитке от входной двери под козырьком. Этот игрушечный домик говорил о заботе, трудолюбии и любящих руках.
Возле дома в качалке сидел Белли, он курил трубку. На нем был надет белый костюм и панама.
Он наблюдал за тем, как я вылезал из машины. Я решил, что ему около семидесяти: худощавый, сильно загорелый с седой бородой. Мне он показался старым джентльменом, который очень много трудился, немного страдал, но в конце концов добился небольшого благополучия. Он мне сразу не очень понравился.
— Мистер Боткине? — спросил я, останавливаясь перед ним.
— Никто иной, а вы наверняка Дирк Уоллес, оперативник из агентства Пармелла?
Протянув руку, он улыбнулся:
— Не удивляйтесь. Новости быстро передаются в нашей глухомани.
— Я это уже понял, — засмеялся я, пожимая ему руку.
— Извините, что я не поднимаюсь. У меня поврежден коленный сустав. А теперь, прежде чем мы поговорим, сходите на кухню, это первая дверь налево. В холодильнике вы найдете добрую бутылку скотча и бутылку газированной воды. А стаканы рядом с холодильником. Будьте любезны, не посчитайте за труд, сделайте это.