— Приветствую вас, мистер Уоллес. Почта Сирля к вашим услугам.
— Благодарю.
Пожалев ее из-за непривлекательной внешности, я наградил ее своей самой сексуальной улыбкой:
— Джон на месте?
— Он сортирует почту.
Она ткнула пальцем в заднюю дверь.
— Вы уже нашли Джонни?
— Нет еще. Вы первой об этом узнаете, если и когда я его найду.
Она захихикала.
— Выдумываете!.. Наверное удивительно быть частным сыщиком?
— Можете не сомневаться! — заявил я и прошел к задней двери, толчком распахнул ее и вошел в маленькое отделение почты.
Коренастый лысенький мужчина лет около шестидесяти стоял у конторки, просматривая пачку писем. В зубах у него была зажата трубка, на кончике носа балансировали очки.
— Не можете ли вы мне уделить минутку? — спросил я, закрывая за собой дверь.
Он поднял голову, глянул на меня и продолжал разборку.
— Я — Дирк Уоллес. Билл Андерсен, возможно, говорил обо мне. Я пытаюсь отыскать Джонни Джексона.
Он снова кивнул, взял резиновую ленточку и надел ее на десяток писем.
— Андерсен сообщил мне, что первого числа каждого месяца мы доставляли Фредерику Джексону письмо. Они стали приходить вскоре после смерти Митча Джексона. Каждый месяц в течение шести лет… Правильно?
И снова он кивнул. Пока он не произнес ни одного слова.
— Письма приходили из Майами?
Кивок.
— Теперь писем нет?
Кивок.
— Мне сказали, что вы забрали Джонни, когда он впервые появился в Сирле, и доставили его на своем почтовом фургоне в хижину старого Джексона? Очередной кивок.
Я с трудом справлялся с раздражением.
— Разговаривали ли вы с ним, когда везли его в хижину Джексона? Спросили ли его, откуда он приехал?
С умопомрачительной медлительностью он закончил сортировку писем, пару раз пыхнул своей трубкой, затем, положив две большие руки на конторку, дружески мне подмигнул:
— Извините меня, мистер Уоллес. Я не могу заниматься одновременно несколькими вещами. Теперь, когда я закончил с корреспонденцией, я могу уделить вам все свое внимание. Вы спрашиваете меня о Джонни Джексоне?
Я не слышно втянул в себя побольше воздуха, напоминая себе, что я имею дело с провинциальными людьми в провинциальном городишке.
— Да. Когда вы везли его в хижину старого Джексона, спросили ли вы его, откуда он приехал?
— Спросил, но мальчик просто ответил, что издалека. По его бледному усталому лицу было видно, что он не хочет говорить. Мистер Уоллес, я уважаю человеческое уединение. Если он молчал, зачем же я стал бы к нему приставать с расспросами? Я не занимаюсь сплетнями, как многие жители этого города. Поэтому я заткнулся.
— Что случилось, когда вы привезли его на место?
— Я ссадил его у начала аллеи, объяснил ему, что хижина стоит в конце ее, он не заблудится.
Он снова пару раз затянулся из трубки, потом поскреб себе затылок.
— Полагаю, вам я могу это рассказать, мистер Уоллес. Никому другому я про это не говорил. Это было уже очень давно, и потом я хотел бы помочь отыскать Джонни.
Он, колеблясь, потягивая свою трубку, продолжил:
— Что мне рассказать? Послушайте, Джон, Джонни — наследник старого Джексона. Вы можете помочь ему, сообщив мне то, что вам известно.
— Вот я тоже так думаю… Он вылез из моего фургона и поблагодарил меня. По-хорошему, от всего сердца. Потом вытащил из кармана конверт. Это было уже десять лет назад, но я хорошо представляю себе его бледное несчастное личико, когда он обратился ко мне. Он сказал, что у него нет денег на почтовую марку, но он просит меня отправить это письмо. Я сказал, что непременно отправлю, и отправил. Последний раз я видел его, когда он шагал по аллейке к дому Фрэда.
— Вы имеете в виду, что, доставляя на протяжении шести лет ежемесячно конверты Фрэду Джексону, вы ни разу не видели Джонни?
— Совершенно верно. У меня не было возможности. Мой фургон страшно грохочет, Фрэд издали слышал, что я еду. Он выходил к повороту на лужайку, забирал конверт, благодарил меня — и все.
— Вы никогда не спрашивали, как поживает Джонни?
— Я бы с радостью спросил, да Фрэд-то был всегда бирюком. Возьмет конверт, молча кивнет головой и заковыляет прочь. А мальчик в это время был в школе. Так и не привелось мне увидеть его больше. Фрэд мне ничего не сказал даже тогда, когда я доставил ему медаль сына. Просто вырвал ее у меня из рук, расписался в получении и повернулся ко мне спиной.
— Ну, а письмо, которое вам отдал Джонни? Я знаю, это было почти десять лет назад, но вы случайно не помните адрес на конверте?
— Помню, конечно. Понимаете, мне же было любопытно. Неизвестно откуда появляется мальчонка и ищет такого грязного и нелюдимого медведя, как Фрэд. Мальчику на вид лет девять, тут каждому стало бы интересно!
— Я вас вполне понимаю.
Мне приходилось удерживаться от желания закричать на него:
— Так каков же там был адрес?
Джон обнаружил, что у него потухла трубка. Он принялся ее разжигать, несколько раз полыхал ею, я же стоял, сжимая и разжимая кулаки от нетерпения.
— Адрес? Имя — миссис Стелла Коста, Мейси-стрит, Секомб. Дом, как мне помнится, или номер 7, или 9.
«Напал ли я на золотую жилу? — задавал я себе вопрос. — Было ли это переломным моментом?»
— Миссис Стелла Коста, дом 7 или 9 по Мейси-стрит в Секомбе?
Он кивнул:
— Правильно.
— Благодарю, Джон. Вы мне здорово помогли.
Он подмигнул:
— Мне нравился мальчонка. Если старина Фрэд оставил какие-то деньги, мне было бы приятно, чтобы малыш их получил.
Пожав ему руку, я поспешил к машине.
Все мои планы поговорить с Гарри Везерспуном и Белли Воткинсом были отложены. Я должен был как можно скорее отыскать миссис Стеллу Коста. Парадайз-сити считается самым модным, самым дорогим городом в мире. Чтобы поддерживать эту репутацию и ублажать мультимиллионеров, которые проживают там, необходимо содержать целую армию работников, дворников, обслуживающего персонала отелей и телохранителей. Именно эта армия селилась в Секомбе, находившемся в одной миле от Парадайз-сити.