— Как долго это продолжалось?
— Лет пять. Она всегда аккуратно платила за квартиру. Большую часть дня она спала. Несмотря на то, что на ребенка она не обращала никакого внимания, он вырос.
— Вырос?
— Никто не в состоянии заставить их не расти, верно?
— Потом пошел в школу?
— Конечно. Вас это может удивить, но у нас в Секомбе хорошая школа. Джонни ходил туда. Он был милым ребенком, пожалуй, излишне робким, но я его очень любил.
Он снова принялся протирать очки.
— Такая жалость, что у него была такая мать.
— Что было с ней?
— Постепенно миссис Коста стала меньше зарабатывать. Тогда она принялась приводить к себе мужчин, а Джонни, разумеется, ей мешал. Она посылала его болтаться по улицам до тех пор, пока не уйдут ее приятели. Иногда, когда я был свободен, ребенок приходил ко мне, я его подкармливал, но по большей части мне было не до него, вот он и ходил по улицам, частенько под дождем. Однажды он сказал, что уйдет из дома, как только ему представится такая возможность. Я не отнесся к этому серьезно, ребятишки часто так говорят, а следовало бы. Поэтому, когда ему было десять лет, он исчез. Сегодня он был здесь, а завтра пропал. Миссис Коста спросила у меня, не знаю ли я, куда он девался. Я прочитал ей небольшую лекцию о материнских обязанностях, но она велела мне заткнуться. Заявила что, что не делается, все к лучшему. Она устала от Джонни.
Он потер кончик своего черного носа и покачал головой:
— В ней не было ничего материнского.
— Когда она уехала отсюда?
— Примерно через пару лет после того, как сбежал Джонни.
Последнее место ее работы было в Скин-Клубе.
Я внутренне застонал. Золотоносная жила, показавшаяся мне такой многообещающей, была крохотной.
— Она не оставила вам своего нового адреса?
— Чего ради? В моем доме я не задаю никаких вопросов и ни о чем не расспрашиваю… Раз они платят мне за квартиру, они меня не интересуют. Приходят и уходят.
— Вы никогда не разговаривали с Джонни о его отце?
— Только раз. Понимаете, я не расспрашивал его. Мальчик ел, ну и мы о чем-то с ним заговорили. Он мне заявил, что его отец был самым лучшим, самым знаменитым солдатом в армии. Я спросил у него, почему он так думает, но он только улыбнулся в ответ, и я понял, что Джонни уверен, что так оно и есть. Вы ведь знаете, какие ребята фантазеры. Мне его стало жаль. Я подумал, что миссис Коста начинил действительно какой-то солдат. Она-то и внушила Джонни, что отец у него самый лучший и самый знаменитый. Иначе чего бы ему так гордиться незнакомым человеком?
Я подумал, что вытянул все сведения из этого симпатичного старика. Узнал я, в общем-то, немного, но все еще хотел найти Стеллу Коста.
— Где я могу найти этот Скин-Клуб? — поинтересовался я, поднимаясь.
— С восточной стороны Секомб Роуд.
Он внимательно посмотрел на меня:
— Им заправляет мексиканец Эдмундо Рейз. Вы планируете с ним поговорить?
Если да, то придерживайте свой бумажник рукой.
— Благодарю, Ваш. Возможно, еще встретимся, — сказал я и вышел.
Скин-Клуб был типичным притоном, устроенным в подвальном помещении, предназначенным для алкоголиков, развратников и не слишком привередливых туристов, жаждущих «сильных» ощущений.
Часы показывали 18.05. Мертвое время для любого ночного клуба Я остановился, чтобы посмотреть на засиженные мухами фотографии полуголых девиц, участвующих в стриптизе, на оркестр в составе трех негров и большой портрет негритянки, которая обольстительно улыбалась мне из золоченой рамки. Я спустился но довольно длинной лестнице, покрытой потертой красной дорожкой, отодвинул в сторону занавес из крупных бусин, нанизанных на шнурки, и оказался в просторном помещении со столами, стульями, баром в одном конце и эстрадой для оркестрантов в противоположном. Единственная лампа свисала над баром, где стоял человек, внимательно разглядывая листок бумаги. Возможно, он подводил итоги вчерашней выручки.
Этот человек был высокого роста, смуглый, черноволосый с тоненькими усиками и неподвижным лицом, как бы высеченным из камня. Тело у него было плотным, с широкими сильными плечами. Он поднял голову и долго, придирчиво разглядывал меня, Дока я шел через зал к его стойке.
— Бар закрыт, — бросил он.
— Мне не нужна выпивка, — сказал я останавливаясь. — Я — Дирк Уоллес. Я действую в интересах «Говард и Венболт», адвокатов. Я ищу информацию.
На его неприятной физиономии мелькнуло заинтересованное выражение.
— Да-а? Какую информацию?
— Мы пытаемся найти следы миссис Стеллы Коста. Как я понял, когда-то она тут работала.
Его черные глазки прищурились.
— «Говард и Венболт»?
— Точно.
— Зачем они хотят ее найти?
— Ей оставлено небольшое наследство, — солгал я. — Мы хотим навести порядок в этом деле.
Он провел сильной ручищей по блестящим волосам.
— Что значит «небольшое»?
— Маленькое. Не ваши деньги, мистер Рейз, но порядок есть порядок. Можете ли вы мне подсказать, где я смогу ее найти?
В этот момент из комнаты в дальнем конце зала вышла девушка, находившаяся за эстрадой для оркестра. Она шла через помещение широкими, грациозными шагами. Я реагировал на ее появление, как стальная игла на магнит. Ей было года двадцать два, выше среднего роста с длинными шелковистыми волосами черного цвета. Одета она была в туго обтягивающие джинсы" узкую трикотажную рубашку, которая прекрасно обрисовывала ее грудь. Она была самой страшной сексуальной угрозой для мужчин, которую я когда-либо встречал.
Рейз сердито глянул на нее.
— Проваливай, Би-би! — рявкнул он. — Я занят.
Она подошла к бару и улыбнулась мне. У нее были чувственные красные губы и ровные белые зубы.
— Чипи должен действовать круто, — заявила она, — вежливость его унижает.
Извините его, он ведь совсем недавно стал носить ботинки. Раньше бегал босиком. Кто вы такой?